Но в ней я, кажется, ошибся.

Она должна была тихо сидеть в отведённых апартаментах, принять серую форму Кронара, молча ждать церемонии. Как сделали бы на её месте десятки других. Вместо этого она каждый день методично, упрямо отвоёвывает кусочки своего мира, а потом взрывается, врываясь на закрытое совещание высшего командования, словно имеет на это полное право.

Я не теряю контроль. Никогда. Тем более над женщиной, которую сам выбрал, сам забрал, и сам привёз в сердце своей крепости.

Я выхожу из кабинета. Двое охранников у дверей мгновенно вытягиваются. Я иду по коридорам, и каждый мой шаг отдаётся тяжёлым, уверенным эхом. Охрана перестраивается за мной автоматически, словно часть единого механизма. Кронар умеет читать меня по походке, по дыханию, по малейшему напряжению плеч. Это единственное, что я позволяю читать в себе.

Жилой уровень. Её блок.

У двери стоит Эйн. При моём приближении он застывает в четкой выправке.

— Командор.

— Она у себя?

— Так точно. Вернулась двадцать минут назад.

Я останавливаюсь в двух шагах от двери. За ней абсолютная тишина. Она умеет быть тихой, когда хочет.

Я видел это сегодня. Вошла как шторм, но стояла неподвижно, голос держала почти ровно, хотя в глазах бушевало пламя. Холодная ярость. Это раздражает меня сильнее, чем должно.

Я должен войти. Объяснить чётко, без эмоций, как устроен мой мир. Как будут работать наши правила. Как она будет существовать в этом браке. Без её светящихся тканей. Без права врываться туда, куда вход запрещён. Это не обсуждается. Это условия договора, который подписал её отец.

Я поднимаю руку к сенсорной панели.

И замираю.

Вместо того чтобы открыть дверь, я просто стою и слушаю эту проклятую тишину. Впервые за многие годы я не знаю точно, какие слова произнесу, когда увижу её. Обычно я выстраиваю их заранее, как боевой порядок флота.

Сейчас — пустота. Только тяжёлое, горячее напряжение в груди.

На том совещании, когда она подошла ближе и посмотрела мне прямо в глаза, я на долю секунды потерял нить мысли. Почти незаметно. Но я это почувствовал.

Почувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань платья. Почувствовал, как её грудь поднимается чаще. Представил, каково было бы сорвать эту переливающуюся ткань и заставить, наконец, подчиниться. Не силой, а тем огнём, который уже начал тлеть между нами.

Я опускаю руку.

— Эйн.

— Командор?

— Завтра с утра полный пересмотр протокола передвижения. Жилой блок полностью изолировать от командного крыла. Отдельный пропуск для каждой зоны. Ключ только у дежурного офицера. Охрану штаба усилить вдвое. Независимо от того, кто пытается войти.