— Ты мне не доверяешь.

— Я пытаюсь тебя спасти.

— От чего?

Он не отвечает. Отворачивается обратно к окну, и разговор, по сути, окончен. Так заканчиваются все разговоры с человеком, который привык, что последнее слово остаётся за ним.

Через час за мной приходит доктор Эльна. Придворный врач, который лечил меня от детских простуд и который теперь не смотрит мне в глаза.

— Это что? — я смотрю на инъектор в её руках.

— Распоряжение Верховного правителя. Стандартная процедура перед межпланетным перелётом.

— Я не припомню, чтобы это было стандартной процедурой.

— Сирена...

— Что в этом инъекторе, Эльна?

Она колеблется. Достаточно долго, чтобы я поняла: она тоже не до конца знает правду, или знает, но ей запретили говорить.

— Блокатор. Он… стабилизирует определённые показатели. Перед стрессом перелёта это важно.

— Какие показатели?

— Просто доверься мне.

Доверься. Это слово я слышу сегодня второй раз, и второй раз оно звучит как стена, за которой что-то прячут от меня специально.

Отец появляется в дверях, и я понимаю, он пришёл проследить, что я не откажусь от процедуры.

— Это для твоей безопасности, — говорит он тихо.

— Ты уже это говорил.

— Потому что это правда.

— Тогда почему ты не можешь смотреть мне в глаза, когда произносишь это?

Он смотрит. Заставляет себя. И в этом взгляде столько боли, что на секунду мне хочется его обнять, а потом я вспоминаю, что он только что продал меня чужому командору, как разменную монету, и желание исчезает.

Эльна подходит с инъектором. Я закатываю рукав сама. Не потому, что согласна, а потому что не хочу, чтобы меня держали силой. Хоть что-то я сделаю на своих условиях.

Игла входит в кожу почти безболезненно. Холод расходится по венам. Такой странный, металлический холод, не похожий ни на что, что я чувствовала прежде. На секунду у меня темнеет в глазах, и где-то на самом краю сознания что-то будто гаснет внутри. Тихо, без вспышки, как свеча, которую накрыли стеклянным колпаком.

— Готово, — говорит Эльна почти шёпотом.

Я не спрашиваю, что именно готово. Я уже понимаю, что мне не скажут.

Через несколько часов я стою у шаттла, который должен доставить меня в систему Крона, к человеку, которого я не выбирала, в брак, которого я не хотела, с телом, в котором что-то теперь молчит, и я даже не знаю, что именно.

Отец стоит на платформе и смотрит мне в спину, но я не оборачиваюсь. Все происходит слишком быстро. Слишком стремительно, будто торопятся стереть меня.

Если он действительно меня защищает, пусть докажет это потом. Сейчас я не верю ни одному его слову.

Двери шаттла закрываются с тихим шипением, отрезая меня от единственного дома, который я знала.