Всё серое. Всё выверенное. Четкое.

Каждый переход продуман до сантиметра, каждая дверь открывается с одинаковым тихим шипением, каждый встречный военный движется по невидимой траектории, которую он повторяет, вероятно, уже несколько лет. Дисциплина здесь не требует надзора. Она встроена в пространство, в архитектуру, в сам воздух, чуть более сухой и холодный, чем нужен лёгким.

Я понимаю, что непроизвольно сжимаю зубы от сковавшего меня напряжения. Расслабляюсь, приложив немало усилий.

Меня ведут на жилой уровень. Отдельный блок, изолированный от основных казарм. Апартаменты большие. Даже, наверное, по местным меркам роскошные. Широкое окно, за которым открывается вид на центральный плац и дальше, на горизонт, где серые здания переходят в серые скалы под серым небом, затянутым облаками, которые, кажется, никуда не движутся. Кровать с тёмным покрывалом. Рабочий стол. Два кресла без лишних мягких поверхностей.

— Здесь всё необходимое, — говорит Эйн. — Если понадобится что-то дополнительное, обращайтесь к дежурному офицеру.

— Благодарю.

Он уходит, и я остаюсь одна.

Первые несколько секунд просто стою посреди комнаты и стараюсь дышать ровно.

Потом начинаю разбирать вещи. Не потому, что мне хочется обустраиваться, а потому что нужно что-то делать руками, чтобы голова не успевала думать слишком громко. Чтобы я не впала в истерику от безысходности моего нахождения здесь. Я раскладываю одежду, привезённую с Аурелии. Платья из лёгкого биолюминесцентного шёлка, меняющего оттенок при движении. От аквамарина к белому, от розового к золотому. Накидки с вышитыми световодными нитями, которые в темноте едва светятся, как звёздная пыль на ткани. Всё лёгкое. Открытое. Живое.

Стук в дверь. Я открываю.

За порогом офицер с форменным видом и стопкой одежды в руках.

— По распоряжению Командора Дара, это для вас.

Я смотрю на то, что он держит. Тёмно-серый комбинезон из плотной технической ткани, закрытый наглухо от ворота до запястий. Ещё один, почти такой же цвета, только чуть светлее. Прямой крой, никаких светящихся нитей, никакого переливающегося волокна. Функционально. Сдержанно. Мертво.

— Командор счёл вашу одежду… не соответствующей нормам Кронара, — добавляет офицер таким тоном, будто читает технический регламент.

— Не соответствующей нормам? — повторяю я медленно.

— Здесь приветствуется сдержанность в облике каждого.

Я смотрю на комбинезон. Потом на своё платье. Сейчас оно мерцает тихим аквамарином в холодном свете комнаты, будто маленький протест против всего серого вокруг.

— Передайте Командору, — говорю я ровно, — что я ценю его внимание к деталям. И что я рассмотрю его предложение.