— Хотел избавить Эймса от твоего внимания. — Кого? — нахмурилась я, не сразу поняв, о ком он говорит. В этот миг меня больше волновал сам танец и те эмоции, которые он рождал во мне помимо воли. — Эймс. Со светлыми волосами и зелеными глазами, — пояснил зимородок. — У него еще щербинка между передними зубами. — А-а-а, — протянула я, с трудом скрывая досаду. — Бедный. Ты так пристально и оценивающе на него смотрела, что парня едва удар не хватил. — Какие слабые нынче пошли арбархи, если их настолько пугает женское внимание, — не удержалась я от ехидной ремарки. — Это просто девушки нынче смотрят как монстры из-за завесы. Того и гляди сожрут. — Очень надо! Мы разошлись и снова сошлись. — Ты так отчаянно отказывалась со мной танцевать, что пришлось пойти на небольшую хитрость, — прошептал мне на ушко Эган, когда мы танцевали, прижавшись друг к другу. Рука на моем животе обжигала даже через несколько слоев ткани. — Что такого в этом танце? Зачем тебе это? — прошептала едва слышно, очень надеясь, что он не заметит, как бешено стучит мое сердце. Честно признаться, я боялась узнать ответ, вдруг он принесет очередные неприятности на мою голову. Но и его непонятная таинственность и молчание мне не нравились. Обязательно хотелось узнать правду. Вдруг уже этой ночью придется бежать. — А ты еще не догадалась? — шепнул Эган, едва касаясь губами моего уха. Я на мгновение прикрыла веки, стараясь сдержать нервную дрожь. А во рту внезапно пересохло. Когда-то я уже испытывала подобные чувства и эмоции. Восторг, любовь, будоражащее кровь желание. Навязанные, лживые, принесшие лишь боль и отчаяние. Поэтому больше не верила в них. И зимородку тоже не верила. — Ты не мог бы изъясняться понятнее, — сухо обронила я, поворачиваясь к нему. Мы снова стояли друг перед другом. Не знаю, что Эган искал на моем лице, сейчас больше похожем на застывшую маску, но он этого не находил. — Почему ты такая, Кайра? — спросил он. — Уж какой уродилась. — Колючая, нелюдимая, жесткая… ты ведь другая. Я криво усмехнулась, не скрывая клокочущей внутри ярости. Я злилась на себя за то, что так реагировала на обычные прикосновения, слова и близость. На зимородка с глазами грозового неба за то, что разбудил чувства, которых я не испытывала много лет и которых так боялась. На весь мир, который сломал меня, не оставив даже надежды на счастливое будущее. — Думаешь, поговорил со мной, пригласил на танец и узнал? — резко ответила я. — Ошибаешься. Я именно такая. Жесткая, холодная и нелюдимая. — Неправда, — спокойно