возразил Эган, продолжая смотреть мне прямо в глаза. — Внутри тебя горит свет. Я вижу. А вот это уже было плохо. Неужели в защитных заклинаниях появилась брешь, сквозь которую начал проглядывать дар? Может, ректор прав и этот зимородок не так прост, как кажется, а сюда явился по мою душу? Я рванулась из крепких объятий и, отступив, спрятала руки. К счастью, мелодия подошла к концу, и эту пытку с чистой совестью можно было прекратить. — Спасибо за танец, Эган Дербер, — склонив голову, произнесла я. А потом круто развернулась и поспешила прочь, прижимая руку к животу. В том самом месте, где еще совсем недавно находилась его ладонь, тепло которой я ощущала до сих пор. Ледяная оболочка вокруг сердца уже не просто покрылась трещинами, она рвалась на части, грозя рухнуть, обнажая душу и ту боль, с которой я жила все эти годы. Бежать… следовало бежать отсюда как можно быстрее. Не ждать окончания каникул, а прямо сейчас. Оказаться как можно дальше отсюда и от молодого мужчины с глазами цвета грозового неба. Протиснувшись сквозь толпу, я стремительно покинула зал. Студенты во всю веселились, им уже не было дела до меня и моего задания. Выполнила, и ладно. Можно продолжить развлечения. Лишь у самого выхода меня вынудили ненадолго остановиться. — Думаешь, победила? — прошипела Элесса, хватая меня за руку и дергая в сторону. Сама не знаю, почему позволила ей помыкать собой. Наверное, всему виной этот проклятый танец. Он разбудил эмоции, которые я надежно похоронила, всколыхнув в памяти то, что изо всех сил стремилась забыть. И напомнил о том, чего я лишилась. — Отпусти, — процедила я, вырывая руку. Глаза старосты блестели то ли от гнева, то ли от алкоголя. Пусть на вечеринке официально разливали только сладкий пунш, но для старшекурсников пронести спиртное не составляло труда. — Как же ты меня бесишь, Харрт, — продолжила Элесса. И вдруг потянулась к моему лицу, коснулась его пальцами. Я думала, что ударит, но нет, вместо этого староста слегка сжала мою щеку и потрепала. Как будто я была ребенком. — Такая вся… правильная, таинственная. Ненавижу тебя. — И что? — спокойно поинтересовалась я. — И твое равнодушие тоже раздражает, — убирая руку, сообщила Элесса. — Почему у тебя нет слабостей? Почему я не могу найти, как побольнее тебя ударить? Сломить? — Потому что это сделали до тебя, — внезапно даже для себя призналась я. — Надавили, сломали, уничтожили! Меня нет. Ничего нет. Так что и бить некуда. Смирись уже. И не переживай, совсем скоро ты от меня избавишься. Навсегда!