собиралась лишить его всего этого. Согласится или нет? Простит ли? — Ясно, — отозвался Рейнер, продолжая стоять у дверей. — Ясно? И это все? — А что еще ты хочешь от меня услышать? — пожал он плечами. — Не знаю. Но уж точно не «ясно». Тебе все равно? — Мне все равно, если духи заберут Единение. Имеют полное право. Но от этого я не стану любить тебя меньше. — Но… как же судьба, предназначение и все остальное? — напомнила я, чувствуя себе еще большей дурочкой. Создавалось впечатление, что это волновало лишь меня. — Найдут себе кого-то другого. А мне нужна только ты. — Зимородок принялся медленно двигаться в мою сторону. Шаг за шагом. — И мне обидно, что ты столь нелестного мнения обо мне, Эда. — Что? — растерялась я, утонув в манящем серебре его глаз. — На что ты надеялась? — застыв в полуметре от меня, насмешливо поинтересовался он. — Что я испугаюсь? Рассержусь? Начну торговаться? Ты серьезно думаешь, что меня волнует что-то кроме тебя? — Не знаю, — вздохнула я, отводя взгляд. Сильные, но такие нежные пальцы коснулись моего лица, обхватили подбородок, заставляя посмотреть Рейнеру прямо в глаза. — Не обижай меня, Эделин Элер. Никогда не сомневайся в моих чувствах. Я буду любить тебя всегда. С титулом или без, с жутким или таинственным прошлым. Со всеми твоими страхами и тревогами. Я буду любить тебя. И никакие духи или боги меня не остановят и не переубедят. Вовсе не Единение заставляет меня видеть тебя каждую ночь во сне. Не Единение каждый раз ускоряет сердцебиение и туманит рассудок. Это делаешь ты. Я люблю тебя. Мне казалось, что я уже не раз доказывал это. Скажи, что еще я должен сделать, чтобы ты поверила мне? — Выживи, — одними губами прошептала я. — Я так боюсь тебя потерять… каждый день, каждую минуту. Все эти испытания, трудности, моя ложь, теперь еще и духи… как будто весь мир против нас. И я боюсь, что однажды наступит миг, когда ты устанешь от трудностей и исчезнешь. — Этого не будет. Обещаю. Я люблю тебя и буду любить всегда. Веришь? — Верю. Он подвинулся ближе, и наше дыхание смешалось, став единым целым всего на долю секунды, прежде чем губы соединились в поцелуе. Осторожном, нежном и почти невесомом. Нам обоим сейчас требовалось именно это. Никакой огненной страсти и безумного вожделения. Лишь трепетная нежность, от которой внутри все дрожало. А еще обещание счастливого будущего. Прильнув к нему всем телом, я открылась любимому. Обвила руками его шею и полностью растворилась в чувствах. А меж тем пламя внутри разгоралось все ярче, огненной