пяти лет правления Хогера народ устал и озлобился. Жители хотели перемен и пользовались любой возможностью. Даже сейчас, после ареста дяди и всей верхушки оппозиции, ситуация не стабилизировалась. Сообщения о новых протестах в разных уголках страны приходили по нескольку раз в день. Оставалось надеяться, что новость о возвращении исчезнувших прях поможет успокоить людей. Двести пятнадцать молодых и сильных магов томились в подвалах замка, выполняя работу Хогера. Некоторые в заточении провели почти пять лет. И это было лишь вершиной айсберга. Нам предстояло разобраться еще с массой проблем. Я все эти дни тоже не отсиживалась в сторонке. Принимала жалобщиков, изучала различные прошения, выезжала в город на встречи с жителями, чтобы народ видел, что я — это я, а не сумасшедшая герцогиня, о которой рассказывал мой бывший муж. Мы с братом старались продемонстрировать подданным, что истинные герцоги другие и намерены изменить их жизнь. От воспоминания о единственной встрече с дядей кожа до сих пор покрывалась мурашками. Даже не думала, что он до такой степени меня ненавидит. А ведь я его любила. Встречу же с кузиной мне не удалось бы забыть, даже если бы захотела, так сильно нынешняя Мелани отличалась от цветущей и радостной девушки, которую я помнила. Теперь ее ставшую дряблой и синюшной кожу изрезали глубокие морщины и покрывали пигментные пятна. Над выцветшими и глубоко запавшими глазами нависали набрякшие веки. Редкие седые волосы торчали в разные стороны, а сгорбленная фигура казалась высохшей. И пока я, ошарашенная ее внешним видом, стояла и хлопала глазами, не в силах подобрать слова, Мелани заговорила первой. Она меня-то сразу узнала. — Явилась? — прокаркала она, кутаясь в пуховый платок. В комнате, где ее поселили, жарко топили, но она все равно мерзла. — Здравствуй, Мелани. — Радуешься? Празднуешь победу? — Нет. — И правильно, потому что ты не выиграла. Не смогла победить меня. Я молчала, все еще не в силах поверить, что старуха передо мной — это кузина, бывшая практически одного со мной возраста. — Ты… ты отняла у меня все. Верона, корону, власть, жизнь и магию. Ты превратила меня в эту жалкую развалину, но я все равно выиграла! — заявила Мелани, сверкнув торжествующим взглядом. — В чем ты выиграла? — поддержала я, прекрасно понимая, что сейчас она нуждалась в том, чтобы почувствовать себя победительницей. И это было то немногое, что я могла дать кузине. — Верон все равно любил только меня. — Я очень сомневалась, что это чудовище вообще кого-то любило,