А ведь я не был верующим, но в эту секунду мне захотелось уверовать. Сначала я решил, что умер и попал в ад. На секунды поверил, искренне поверил.

Не сразу понял, что лишился некоторых чувств. Обоняние и зрение приходили в норму постепенно. Слух вернулся неожиданно: звуки окатили волной. В отдалённом эхе я услышал крики, лязг металла и нечеловеческий рык. На секунды снова замер, чувствуя, как страх леденящей лапой хватает меня за горло, как приподымаются волосы на макушке. Такой жути мне ещё не доводилось слышать.

Я с трудом поднялся на дрожащие ноги. Оказывается, подо мной лежала пластина доспеха: огромная, на вид, тяжёлая, отчего-то с вмятиной.

Осмотрев себя, понял, что мне несказанно повезло, если сравнивать с расчленёнными трупами. Я жив, одежда цела, пусть немного испачкана кровью и пылью. Кровь не моя. На руках есть царапины, но ничего серьёзного.

Я пошёл вперёд как можно дальше от кучи трупов. Именно в эти секунды зал начало трясти. Каменные стены задрожали, сверху посыпалась пыль. За спиной раздался рёв.

Когда я обернулся, между колоннами промелькнула огромная тень, около пяти метров ростом. Слишком большая для человека, да и непохожая по анатомии на нас, кажется, даже с хвостом. Тень скользила между колонн, издавая жуткие звуки, а ещё оно громко сопело, словно вынюхивало добычу.

Чудовище двигалось слишком быстро для своих размеров. Детально разглядеть его из-за полутьмы я не мог.

Трудно было справиться с телом, но я изо всей своей воли сопротивлялся, потому что знал, насколько опасно поддаваться панике.

«Поддался панике, считай, проиграл» — часто любил говорить мой дед. Касалось это всегда безобидных бытовых вещей, но в памяти отложилось. Старик будто готовил меня в детстве к подобному.

Вокруг просторные, но замкнутые помещения, какая-то огромная тварь рыскает позади, а пол устелен изуродованными трупами. Бежать ослеплённым страхом в неизвестность нельзя.

Я лихорадочно осмотрелся в поисках укрытия и рысцой побежал в сторону ближайшего и единственного широкого проёма. Либо туда, либо к жуткой рычащей громадине.

Мягкие кроссовки на каменном полу почти не издавали звука. Пробежав по просторному коридору с крохотными оконцами, я пролетел в проём и замер.

Следующий зал поражал ещё большими размерами. Массивные многоугольные колонны подпирали удивительно далёкий от пола свод. Сквозь узкие высокие окна, скорее напоминающие бойницы, едва пробивался свет, и всё же его хватало для вкупе с настенными факелами.

Я бросился к ближайшей колонне, прижался к холодному камню, надеясь, что на краю зала меня никто не заметит.