По весне Фаня простыла и долго не ходила в школу, что-то случилось с горлом, отчего она не могла говорить. А после болезни она действительно изменилась.

Во-первых — появились деньги. Нет, она не хвасталась, не рассыпала деньги горстями, но это все же бросается в глаза. Если уж даже девочки на пять лет старше — и то заметили.

Во-вторых — она стала серьезнее и даже как-то взрослее. На переменках почти не играла с другими детьми, предпочитая сидеть и читать.

В-третьих — она вообще почти перестала общаться, в том числе и с бывшими подружками-неразлейвода. Все время то ли сидела дома, то ли где-то пропадала.

В цвет, как говорит Чеглок. Деньги — понятно, от неразменных пятаков. Серьезная и повзрослевшая — от того, что поняла, куда ввязалась, а в такой ситуации, как известно, вход — рупь, а выход — сто. Среди жиганов есть такие люди, что и мать родную не пожалеют, не то, что совершенно неродную девочку. Ну и пропадает — понятно, по заказу этого, пока неизвестного мужчины с грубым голосом, клепает монеты.

— Таня, ты молодец!

Девочка залилась краской, хотя ей явно было приятно. И опять она своими ресницами вот так делает!

— А ты когда-нибудь была в МУРе?

— Н-нет…

— А хочешь, пойдем туда со мной?

— ДА!!!

12

— Девочка, говоришь… — мой начальник задумчиво потер подбородок, — Хм… Если это то, о чем я думаю…

— О чем? — переспросил я.

— Да нет, навряд ли, конечно… В общем, Степа — девочку пока не трогаем! Даже не приближаемся к ней! Ты меня понял?

— Понял, отчего ж не понять… — ничего не понял я, — Может, хотя бы просто проследить за ней?

— Зачем?

— Как зачем? Найти, где она с этим хрипатым встречается.

— Хрипатым, говоришь… Вот что, Степа, — хлопнул Чеглок себя по коленям и встал, — бери свою подружку и пусть она тебе эту Фаню покажет. А то мы еще знать не знаем, кого ловим-то. Посмотреть, запомнить — и всё. Понял? А я тем временем к одним людям заскочу…

— Понял, как не понять.

Я нашел в соседнем кабинете Таню, которая и без того была в полном восторге от экскурсии на Петровку, а тут ей еще дали погладить нашего сыскного кота Трефа, перед обаянием которого таяли все женщины в возрасте от нуля до бесконечности. Нашел и объяснил задачу — провести меня туда, где эта самая Фаня живет и показать ее.

13

Фаня Чернова выглядела точно так же, как выглядит любая восьмилетняя девочка — ботиночки, серые бумажные чулки, голубовато-застиранное платье с кружавчиками. Короткая стрижка, не такая, чтоб прям как у тифозного больного, а такая, по-женски короткая, чуть выше плеч.

Она вышла из подъезда дома, у которого мы почти час ее ждали, и куда-то направилась вприпрыжку.