Пока я размышлял, мы уже прикатили на место. Особняк на Малой Никитской, 28. Бывал я возле него, насколько знаю, при царе в нем какая-то купчиха жила, потом в нем ВЧК находилось, а сейчас ОГПУ под какие-то свои нужды заняло.

Возле входа нас ждал незнакомый мне гражданин в форме ОГПУ. Лицо сухое, прям-таки костистое, на голове — залысины, на вид гражданину где-то за сорок. Я поймал себя на том, что присматриваюсь к нему, пытаясь понять — непохож ли он на Нельсона, которого я видел на куриной ферме.

Видимо, такая же мысль пришла в голову и Чеглоку, потому что он достал из папки с материалами по Нельсону, которую взял с собой, листок с рисованным портретом и показал Седьмых. Тот с интересом посмотрел:

— Нет, не из наших. По крайне мере, из тех, кого я знаю. Хотя… — он присмотрелся повнимательнее, — Кого-то очень напоминает, но не могу понять — кого.

Он и мне кого-то напоминает, ничего нового Седьмых не сообщил.

Мы подошли к гражданину:

— Бокия, — протянул тот руку.

— Чеглок.

— Кречетов.

— Ну что, соколы, полетели? — он быстро взмахнул рукой и, не оглядываясь, шагнул к дверям.

— Седьмых… — прошипел я, — Это как? Это же сам товарищ Бокия! Я его по Туркестану знаю!

— Я тоже его знаю. И, что важнее — он знает меня. Я ему рассказал, что происходит и он согласился помочь. Без него нас сюда попросту не пропустили бы.

— Почему?

— Потому что это — специальная лаборатория ОГПУ.

2

Красноармейцам на входе Бокия показал бумажку пропуска, коротко произнес «Это с мной», и мы двинулись по коридорам. Пока шли, Седьмых вкратце рассказал, что вообще происходит.

Установку по превращению кур в чудищ ОГПУ сразу же забрало себе. Толку от нее, конечно, после того как над ней поработал Хороненко, было чуть, но огпушники надеялись выйти на след того, кто ее переоборудовал. Отдали ее для исследования в специальную лабораторию — где она и канула в неизвестность. Как моль посекла. Опять-таки — никто, в том числе и Седьмых, участвующих в расследовании, вопросов задавать не стал. Не отвечают — значит, не положено. А кому положено — те знают. Служба в ОГПУ быстро отбивает привычку задавать лишние вопросы. А потом к Седьмых обратился руководитель спецлаборатории…

— Профессор Розмарин, — пояснил Седьмых, — к нему мы и идем.

У меня сразу возникло много вопросов, но, после только что прозвучавшего заявления насчет лишних вопросов, задавать я их не стал. Да и Чеглок ухом не повел, видимо, посчитав, что не стоит забегать вперед — все и так расскажут.

Этот самый профессор каким-то образом смог узнать, кто ведет расследование по куриному делу, и обратился к Седьмых с просьбой о тайной встрече. Почему тайной? Потому что, как рассказал он при встрече, именно этот профессор получил установку для изучения и сразу же понял, кто ее сделал.