— Обнаружен спящим на лавочке во дворе дома… находился в состоянии сильного опьянения… — бубнил милиционер себе под нос, проговаривая написанное.

— В виде… — зачеркнул, — в состоянии, оскорбляющем общественную нравственность и человеческое достоинство… окружающих… — подумал, зачеркнул, — прохожих… — снова зачеркнул.

Поднял голову и, увидев начальника медицинского учреждения, спросил:

— Как вас правильно сейчас называют?

— Меня правильно называют майором Сметаниным. А учреждение называется «Спецмедвытрезвитель». Еще вопросы есть? — начальник вытрезвителя был сердит и саркастичен, но участковый оказался простым и незлобливым парнем.

— Есть, — тут же обрадовался он. — На работу этому иностранцу куда сигнализировать?

— В Америку, ёлки палки! Так и пиши: город Нью-Йорк. Самошкин, ты меня когда-нибудь до греха доведешь! — воскликнул майор Сметанин.

— Да что я, надо же еще пятнадцать рублей с него взять за обслуживание, — не унимался лейтенант Самошкин.

— С этим начальник вытрезвителя сам справится, — я едва не рассмеялся, но тут же подумал, что наблюдать за шизоватым академиком Сахаровым было бы не так забавно. — Давай заканчивай и быстро покажешь мне, где обнаружили это синее иностранное тело.

Он застрочил быстрее авторучкой, а я повернулся к операм с Лубянки.

— Ты при Мастерсе. Глаз с него не спускать. А ты со мной. Закончил свою писанину? — обратился к участковому.

— Да. — Ответил тот, поднимаясь. — Нам на улицу Таганскую, в пятнадцатый дом.

— Поехали, — и я быстро покинул здание.

— Да тут пешком два шага буквально, — тараторил за спиной участковый. — Чего ехать-то?

Я только закатил глаза, отвечать не стал, вовремя вспомнив, что риторические вопросы лучше игнорировать.

Дворничиха ждала нас у подъезда. Я окинул ее взглядом. Одета, как говорят, бедно, но чисто. Наверняка лимита, дети точно есть, подростки, скорее всего. Квартира от ЖЭКа давалась дворникам сразу, вместе с пропиской, и этим пользовались многие, чтобы закрепиться в Москве.

— Я все делаю по инструкции. Я на лимите, еще не хватало вылететь с работы. А у меня мальчишки здесь в школу пошли. И я докладываю, вот Сергей Борисович соврать не даст, обо всем, что вижу, как есть. Мне зачем врать, чтобы назад в Рязанскую область вернуться? — начала она.

— Стоп. Отвечайте четко и по делу. — я прервал монолог, направляя беседу в нужное русло. — Из какой квартиры его вывели в таком состоянии?

— Я не видела, но предполагаю, что из двенадцатой. Там часто гости бывают. Особенно, как эта из тюрьмы вышла. Её Люсей зовут, — «доложила» дворничиха.