Заставив себя заглянуть в туалет в конце коридора, Шац на обратном пути заглянул в соседнюю палату. А на кровати Стасян лежит. Глаза закрыты, но бормочет. Голова перемотана. Видно, что после операции.

— И долго он так? — только и спросил Матвей Алексеевич, доставая телефон, позаимствованный у вагнеровцев с чужой симкой.

— Да как прооперировали, так и бормочет, — ответили в палате. — Даже под наркозом бормотал.

— Этот может, — записал короткое видео Шац и начал воскрешать в памяти цифры.

Как многие люди, он запоминал пароли от телефонов, почты, гаджетов, знал номера карточек и пин-коды и точно мог назвать свой собственный номер, а вот длинный список контактов в смартфоне никак ему не покорялся.

Вся лишняя информация просто выветрилась, как строки таблицы Брадиса.

Поэтому не мог связаться ни с дочкой, ни Борей, ни с начальством толком. Но «музыканты» всегда мелькали где-то рядом. И поймав одного такого при случае за рукав, Шац озадачил найти контакты конкретного человека.

— Выручи, братан. Вопрос жизни и смерти.

— Говно-вопрос, сделаем, — ответил парень, который раньше просто послал бы за подобную просьбу от совершенно незнакомого человека.

Но на обоих была метка. У кого на форме, у кого татуировка.

«А ворон ворону глаз не выклюет», — прекрасно знал Шац, воюя в окопах бок о бок с футбольными фанатами, батюшками, скинувшими рясу, бывшими зэками, инженерами, ворами, учителями, бандитами, трудягами и работягами всех мастей и да бог знает с кем ещё.

Номер телефона Бориса Глобального приплыл к нему несколько дней спустя, когда Лера вызвалась снять швы в перевязочную и заодно смогла уделить ему несколько минут на разговор.

Пока из него шпицами тянули нитки, она уверяла, что лунула — это полумесяц у основания ногтя. И если ему не оторвало пальцы, а просто посекло, то скинув старую кожу, они вновь появятся вокруг вновь обрастающих под повязкой ногтей. А вот урчание в животе от голода это — колливубл. И если он не начнёт есть как следует, то она сама начнёт кормить его с ложки, как маленького.

— Да нет аппетита же! — уверял он, привыкнув есть раз в день, что скинул все лишние килограммы на теле, подсушило, и как по ощущениям, вместо мышц со временем остались только жилы.

— Просто бери ложку и ешь. Организм вспомнит, — напутствовала Пинигина.

Её фамилию он узнал ещё раньше телефонов. И пусть не до конца понимал, что между ними, всё же ценил её заботу. А в какой-то момент до того обнаглел, что попросил её подняться к Стасяну с целью уточнить — что с ним?

За несколько дней тот пришёл в себя, но проявилось это только в том, что открыл глаза. Бормотание сменилось молчанием. Он начал есть. Но после еды смотрел лишь в стену. И как заявлял при ответах на вопросы, совсем не помнил, кто он и как сюда попал? Врачи даже начали подозревать, что дело в наркозе.