Я сфоткал на камеру смартфона птичку и полумесяц, нарисованные на лодке, потом поискал похожие изображения сразу в нескольких поисковиках. Никаких вышек связи на Поморском Берегу, разумеется, не было, но, к счастью, мой смартфон умел ловить интернет прямо со спутника.

Однако толку от этого было мало, как я и предполагал, ничего похожего на эти загадочные пиктограммы в интернете не нашлось.

— Ничего, господа. Совсем ничего.

Я осмотрелся. Рядом с нами все еще бегали дети, гонявшие по берегу свою трещотку на колёсиках.

— Дети везде добрые, — заключил я, а потом прошёл ближе к ребятне.

— Эй, ребятишки, у дяди АРИСТО есть к вам вопрос, — начал я коммуникацию, — И если ответите — получите от меня золотой рубль. Дело в том, что я своего рода историк. И мне интересно, что это за картинки на старых лодках. Кто знает?

Дети уставились на меня — трое пацанов, каждому лет по семь, и девочка лет пяти. Одеты все дети были в сапоги и отделанные мехом курточки.

Я извлёк из бумажника обещанный золотой рубль с отчеканенным профилем Павла Вечного и повертел монету в руках на манер фокусника, который сейчас покажет что-то интересное.

Ну а чё? Даже если у поморов тут нет магазинов, и даже если они не дают своим детям деньги, то выглядит этот рубль красиво, а блестяшки любой ребёнок любит.

Ответила мне только девочка, оказавшаяся самой смелой, пацаны просто молча и недоверчиво таращились на меня.

— Ето мормошник, — звонко произнесла маленькая поморка, — И луна. А лодкьё совсем обтёкло. Ето дядь Анастасово.

Девочка говорила певуче, еще и странно екала. В её быстрой речи сквозило что-то неуловимо финское.

— Прикольно, — констатировал я, — Похоже у этой девицы словарный запас в пять лет больше, чем у меня. Ай нид транслейшн.

— Мормошник это любая морская птица, господин, — объяснил купец, — А «лодкьё обтёкло» это значит, что лодки пришли в негодность.

— Теперь понятно, — я снова обратился к девочке, — Ну хорошо, а расскажи, пожалуйста, где мне найти дядю Анастаса, владельца этих лодок, и рубль твой, маленькая госпожа.

Девочка в ответ хихикнула:

— Дядь Анастас шардуновьё бьёт на пахте. Еще с самого перекроя, дядь ариста.

— Охотится на оленей, — пояснил купец-переводчик, — Поморы загоняют их целыми стадами в шхеры каждую осень и там убивают. Обычно километрах в двадцати отсюда на север...

— У нас проблемы, — мрачно констатировал Полётов.

И он был прав. Дело в том, что мой разговор с девочкой привлек ненужное внимание — вокруг нас уже начали собираться. И собирались не просто местные, а довольно сурового вида мужики с карабинами, взявшиеся неизвестно откуда.