Глава 194 — Кошмары полковника Резакова
«Ваше Величество!
С прискорбием и болью сообщаю, что миссия полковника Резакова полностью провалена. Ему не удалось захватить сектантов, подробности сейчас уточняю.
Но уже ясно, что заброшенная Третья линия Петербургского метрополитена затоплена почти что полностью. Там имел место подземный бой, спровоцировавший прорыв подземных вод.
Опасности для остального Петербургского метрополитена нет никакой, в связи с тем, что Третья линия хорошо изолирована.
Кроме того, достоверно установлено, что интересовавшие вас сектанты скрываются на станции Жаросветовской.
Они не пострадали от наводнения и вероятно живы, поскольку Жаросветовская оборудована, как бункер гражданской обороны, и имеет герметичные двери.
Однако считаю дальнейшие попытки штурма станции полностью невозможными. Имперский инспектор князь Рудокопов убедил меня, что любая попытка подорвать гермодвери на Жаросветовской, либо проникнуть на станцию с поверхности немедленно приведет к обрушению всех тоннелей на Третьей Линии.
Так что захватить живыми кого-либо из сектантов возможным не представляется.
Жду дальнейших указаний.
Ваш верный слуга и холоп,
Шеф Политического департамента Охранного Отделения,
барон Меньшиков»
ОТВЕТ:
«Сектанты больше мне не нужны. Я решил свою проблему иначе.
Так что убейте всех. Пошлите водолазов, пусть заложат у гермодверей Жаросветовской солярис-бомбу.
ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖИТЬ И ЗАТОПИТЬ ТРЕТЬЮ ЛИНИЮ.
Чтобы там даже одной живой крысы не осталось.
Император Всероссийский,
Павел Стальной»
Полковник Резаков едва стоял на ногах от усталости. Его запас заклинаний был давно исчерпан, его аура — истощена. Мундир Резакова представлял собой мокрые лохмотья, да и самого полковника можно было сейчас выжимать. Он был весь мокрый, с ног до головы.
Там, куда Резакова кусали крысы, остались уродливые рубцы, заживали они мучительно медленно, а еще нестерпимо зудели. Кожа живота, куда Резакову всадили десяток пуль, болела, где-то под желудком дергало. Но раны полковника уже заживали, ему повезло — ни сердце, ни желудок, ни мозг в бою не пострадали.
Пули внутри Резакова уже растворились, даже откушенная крысой мошонка отросла обратно. Впрочем, полковника до сих пор трясло, у него перед глазами стояло видение его собственных откушенных яиц — одна ярко-красная картинка чистой нечеловеческой боли. Резаков не пожелал бы пережить подобное ни одному мужчине, даже врагу Государя, даже масону-либералу, даже проклятому осману.
Резаков постоянно ощупывал себя между ног, проверяя на месте ли у него новая отросшая мошонка, не отвалилась ли она, не вцепилась ли в него очередная крыса. Все было в порядке, яйца были на месте и ни одна зубастая крыса в промежности у Резакова сейчас не висела. Но Господи...