Великий Князь Полётов тоже участвовал в строительстве проклятой Третьй Линии, так что эту станцию назвали в честь его клана. Но Старший Полётов, как и все Полётовы, ненавидел подземелья и сам лично в метро никогда не был. Поэтому, учитывая вкусы князя, проспонсировавшего строительство станции, Полётовская залегала неглубоко.

Благодаря этому станция не пострадала ни во время катастрофы 1976, ни во время повторной аварии в 1991 году. В целом не пострадала Полётовская и сегодня. Вода сюда не прорвалась, потому что сторожившие станцию казаки успели закрыть гермодвери, а до этого остатки отряда Резакова успели через эти гермодвери пройти, точнее, проплыть.

Эти гермодвери были новыми и прочными, их поставили уже после повторной аварии, в середине девяностых. А на самой Полётовской располагался небольшой пост охраны казаков, стороживших вход на Третью Линию. Ибо Полётовская была единственной станцией, откуда вообще можно было легально попасть на проклятую Линию. Резаков и его люди сегодня именно через Полётовскую и прошли.

Впрочем, сегодня Полётовскую всё же чуть подтопило, хоть и не сильно. Залиты были только пути, там натекло воды по колено. Но сам перрон остался сухим, на нём сейчас и расположились ошметки отряда полковника Резакова.

Станция, в отличие от остальных на Третьей Линии, была в пристойном состоянии. Здесь до сих пор сохранилась роспись на потолке — потолок был разрисован под голубое небо, покрытое облаками. Стены украшала мозаика, изображавшая птиц. В конце перрона стояла скульптура, представлявшая собой макет первого в мире самолёта, который изобрел в начале двадцатого века крепостной инженер Полётовых...

Полковник Резаков вдруг разглядел возле эскалатора какую-то суету, казаки из Корпуса Подземной Охраны расступались, пропуская кого-то. Потом кто-то из жандармов крикнул «смирно!».

Понятно. Значит, начальство пожаловало. Меньшиков, глава политического департамента.

Полковник Резаков хлебнул еще коньяку, вернул фляжку инженеру Самосборову, встал на ноги и застегнул оставшиеся пуговицы на мундире. Это было сделать легко, поскольку пуговиц у Резакова после сегодняшних приключений осталось ровно две.

Две пуговицы, столько же, сколько и яиц у мужика... Резаков снова вспомнил про свою откушенную крысой мошонку и поморщился от ужаса. Нет, вот об этом думать нельзя. А то он еще чего доброго разрыдается, прямо на глазах у начальства.

Резаков понимал, что ему сейчас предстоит хорошая взбучка. Он потерял большую часть своих людей. Да, но ведь и задачу он выполнил, хоть и частично...