— Как вам удалось выбраться из метро?

Но ответить Таня уже не успела, дядя отобрал у неё трубку:

— Либератор спас нас, Нагибин. Неужели ты думаешь, что последователей Либератора можно уничтожить какой-то жалкой солярис-бомбой? О, нет. Сияющий Светозарный вывел нас из метро, как Бог вывел евреев из Египта! Ибо Либератор всегда милостив к своим слугам. Жалей, что ты отверг его милость, Нагибин.

— Я вообще-то говорил с моей сестрой, — заметил я.

— Боюсь, что лимит времени вашего разговора с Таней исчерпан, — заявил в своей обычной манере дядя, я прям увидел, как он там на другом конце провода усмехается в свои черные усы, — Правда мало времени, Нагибин. Перводрево у тебя?

— По-твоему ты дозвонился в службу доставки Перводревов или что вообще? Нет, Перводрево не у меня, дядя. Не всё так просто.

— Это прискорбно, — вздохнул дядя, — Потому что мне нужно Перводерво. Это первое.

— Первое? А второе?

— А второе — до меня дошли тревожные вести, племянник. Нехорошие вести. При дворе поговаривают, что мой племяша оказался предателем и задумал убить Государя...

— Павел Стальной — никакой не Государь. А заговор при дворе касается только серьезных АРИСТО, а не сектантов-метрокрыс. Так что тебя это ебать не должно, дядя.

— Фу, как грубо, — усмехнулся дядя, — Полегче, Нагибин. Я понимаю, что у тебя нервы на пределе. Но помни о вежливости, вежливость — добродетель. А меня не устраивает твоя идея свергнуть Павла Стального. Ты должен все отменить.

— Вот как?

Я был, мягко говоря, удивлен. Не тем, конечно, что дядя знает о моем готовящемся перевороте. Это как раз было логично, я уже убедился, что сектанты на самом деле достаточно влиятельны.

Меня напрягало, что дядя заступается за Павла Стального.

— А разве из сдохшего Павла Стального не должен вылезти ваш возлюбленный Либератор собственной персоной?

— Отмени переворот, Нагибин. Или твоя сестра умрёт. А еще я буду вынужден информировать Павла Стального, что ты покушаешься на его власть и жизнь. И тогда твоей жене-канцлеру снимут голову.

— Ты на вопрос ответь, дядя.

— Слишком много вопросов, племянник. Это я готов убить Таню, это я диктую условия. Так что вопросы здесь задаю я. И требования выдвигаю тоже я.

— Нет, так не годится, — я уже спустился с холма и теперь шёл по Новому Иерусалиму, среди разноцветных домиков, местные поморы поглядывали на меня с интересом, но теперь как будто без враждебности, — У меня тоже есть требования. Я предлагаю сделку.

— Слушаю.

— Я отменю переворот и сохраню жизнь и престол Павлу Стальному. И дам тебе Перводрево. А ты за это откроешь мне Тайны радикальных масонов. И вернешь Таню. НЕМЕДЛЕННО. Идёт?