Герцог Кабаневич явно вышел из себя, собственно, последние пять минут герцог буквально трясся, его определенно мучило невыносимое желание зайти в курган любой ценой, так что сейчас Кабаневич заорал:

— Да что вы несете, Древородов? Разве вы не понимаете, что мы сейчас стоим на пороге величайшего поворота в истории? Перед нами лежит абсолютная сила и власть! А вы хотите просто похоронить всю эту МОЩЬ в этом кургане? Навечно? Пустите нас к Перводреву, разделите с нами его силу!

— Нет, — поморщился Древородов, — Нет. Мы не отведаем Перводрева и вам не дадим. Вы просто обезумели. В зеркало на себя посмотрите. Да вы же лезете к Перводреву, как похотливый старик лезет к девочке! Желание Древа сводит с ума, как похоть. Ты не пройдешь, безумец!

Во время выкрикивания последней фразы Древородов уже напоминал Гендальфа, который пытался остановить барлога на мосту в Казад-Думе. И не только белой бородой, но и бешеным блеском в глазах.

Я вдруг понял, в чём тут соль ситуации и расхохотался:

— Герцог, стойте! Разве вы не видите, что происходит? Да эти рыцари же сами под властью Перводрева. Поглядите на них — да они же обожрались этого Древа, как торчок обжирается солей для ванн. Они полностью упороты. Вот почему они так агрессивно защищают Перводрево от чужаков. Они сами его кушают. Вот так они смогли прогнать и Алёну Оборотнич, хотя та теперь богиня. Мальтийцы сами жрут Древо и поехали кукухой от него. А все их заявления о верности Павлу Вечному и Ордену — лишь болтовня...

— В другой ситуации я бы вызвал вас на дуэль за такие слова, — процедил Древородов, — Вы ошибаетесь, сударь. И вы меня смертельно оскорбили. Ни я, ни мои друзья не вкушали Перводрева, мы верны присяге! Павел Вечный запретил есть Перводрево ВСЕМ, кроме Алёны Оборотнич. Но и её он приказал отлучить от Древа, если она сойдет с ума. И мы так и сделали. Нам не нужно Перводрево, чтобы прогнать княжну Оборотнич. Ведь у нас есть наша ЧЕСТЬ, а она сильнее любой магии...

— Бла-бла-бла, — перебил я, — А ты в курсе, что Павел Вечный сам сидел на пилюлях из Перводрева? И ты тоже просто упорот, чел. А в твоей крови плещется Перводрево, я это по твоей роже вижу. То же безумие, которым сверкают глазки Алёнки.

— ЧТО? — взревел Древородов, ставший теперь еще более похожим на Гендальфа в Мории, — Клянусь, еще хоть слово — и ты умрешь, псевдо-Рюрикович. Уходи!

— Да, я ухожу, — согласился я, — Но я вернусь.

Вернуться я собирался, разумеется, с полноценной армией. Благо, моя жена канцлер Империи, да и у либеральных масонов наверняка найдется пара сотен мощных магократов, чтобы разломать этих троих упоротых рыцарей.