Это сработало. Неизвестный явно был под властью Багатур-Булановского заклятия, под моей властью. Огонь на нём полностью погас, но аура очарования цвета чистого золота все еще металась над моим загадочным противником.

Я узрел, как невидимка на глазах обретает плоть. Он был похож на фотонегатив, который бросили в раствор проявителя, темный силуэт стремительно обретал детали. Сначала появилась бородка — белая и аккуратная, хоть и частично обгорелая до черноты. Потом усы, не менее белоснежные, только правый ус сгорел наполовину. Потом я узрел сгоревшую до мяса лысину, потом серые безумные глаза, а уже потом — аккуратного дедка целиком.

Точнее говоря, дедок явно был аккуратным до того, как я его слегонца пожёг. Но даже сейчас в нём было заметно благородство, хоть его правая кисть и сгорела до самой почерневшей кости. Мундир тоже местами подгорел и прилип к жженой плоти, но в целом дед имел вид самый аристократический. Его мундир был черным, как и брюки. Сапоги были явно дорогими, итальянской марки. Вроде такие же носил сам Павел Стальной на своей коронации.

А дед-то явно не простой...

Роста дед был невысокого, на груди его мундира сохранился белоснежный восьмиконечный крест — знак Мальтийского Ордена. Шеврон на плече мундира представлял собой чистое черное поле, и я тут явно был не при делах — гербовую фигуру на его шевроне я не жёг, просто её изначально там не было.

Интересно... Какое-то секретное подразделение? Настолько секретное, что у них даже нет герба, а тупо чернота вместо него?

Но это было еще не всё. Самым занимательным было то, что дедок стремительно регенил, его сожженное мясо восстанавливалось прямо на глазах. Вот только никакой ауры я не видел, вообще никакой. Как будто его магия была невидимой... Хотя, да, точняк. Она же и была невидимой.

— Вставайте, сир рыцарь. Негоже рыцарю Мальтийского Ордена валяться среди шприцов, как наркоману в подворотне в Английском квартале Питера.

Я подал дедку руку, тот схватился за неё, и я поднял рыцаря на ноги. На ногах дед стоял твердо, его ожоги заживали и затягивались слишком стремительно даже для АРИСТО.

— Князь... — послышался совсем глухой и далекий крик позади меня.

Вроде это герцог Кабаневич надрывается.

— Всё в порядке! — проорал я во тьму коридоров, — Живой я! Не дождетесь, герцог! Сюда не суйтесь! И вообще не мешайте!

Кабаневич, понятное дело, почуял, что я нашёл нечто интересное и теперь желал разделить со мной победу. Вот только хрен ему. Чуйка у Кабаневича на такие случаи была, что надо — как только ты побеждал, Кабаневич всегда становился твоим самым верным другом. Вот только когда у тебя проблемы — герцога обычно рядом нет. Так что пошёл он к лешему.