Он стал для них всех вторым отцом, у которого всегда можно получить поддержку. Тем же отвечали ему и люди — верностью и доверием. Даже если командир скажет идти в огонь, они пойдут. Его аура распространялась и на новеньких.

Да и сам старший офицер Кюрс был ближе к народу. Он не носил начищенных блестящих лат, как Трифис. Он не жил в шикарных покоях, как их генерал.

Кровать его находилась в маленьком кабинете в башне, а его доспехи были усеяны вмятинами и царапинами. Почему он должен ходить в магических доспехах, когда его бойцы носят дырявые сапоги?

Но с каждым годом он иссыхал, время трепало матёрого волка. Ведь не только он был для солдат отцом, но и солдаты были для него детьми. И с каждой смертью бойца он терял частичку себя, словно падая в бездонную яму. И он, старший офицер, чувствовал, что ещё одной битвы его разум может и не выдержать.

Когда ворота открыли, через них ворвались несколько орков. Кюрс стоял впереди, а за ним были его солдаты. Они шли не за жестоким командиром, они шли залидером .

Взмах двуручного меча разрубил дикое животное напополам. А следующий удар сверху по второму орку остановился, лишь достигнув его живота.

— Вперёд!

Пусть Кюрс и стар, но сила ещё била в нём ключом. Внутреннее ядро питало его тело энергией, давая превосходную скорость. Жаль, что на большее его ядро было неспособно.

Удары двуручного меча легко разрубали плоть и кости диких орков, вселяя страх в сердца зеленокожих. В нём они видели первобытного хищника, гигантского медведя, которого они потревожили, придя в его логово.

Кюрс шёл прямо к воротам, убивая всех на своём пути. А за ним шла его армия, спасая загнанных в угол сослуживцев.

До ворот оставалось десять метров. Увернувшись от слишком медленного выпада, Кюрс отрубил ногу одному из орков. Колющий удар в голову отправил на тот свет второго. Вытаскивая меч из твари, Кюрс кованым сапогом раздавил череп бедного орка.

— А-а-а-а-а! — раздался яростный рёв старшего офицера.

Он проткнул следующего орка в области груди, а затем с рёвом рванул лезвие вверх, разделяя туловище на две половины. От подобного зрелища и рёва орки дрогнули и стали пятиться. А солдаты радовались, что Кюрс на их стороне. В гневе он был страшнее самого Мириоса.

Контроль над внутренним двором и воротами перешёл обратно к защитникам. В воротах уже стоял строй копейщиков, а со стен сбрасывали приставленные лестницы.

Но орки не уходили, они собирались с силами, окружив великана.

— Контрнаступление! — проревел Кюрс словно медведь.

Большинство защитников бросились в атаку на дрогнувших орков. Лишь самые дикие и безмозглые зеленокожие, которым зов крови затмил разум, приняли бой.