— Есть, товарищ комкор! Будет сделано!

Один экземпляр отчета я собирался оправить в штаб фронта. Второй — с нарочным в Москву, на имя заместителя наркома обороны товарища Кулика. С моей сопроводительной запиской, в которой будет сказано, что это успешный опыт, требующий изучения и внедрения. Отдельно я намеревался отметить роль надежной связи в успехе рейда.

Кулик, старый конник, ненавидит новшества, но он — часть системы. Получив доклад, он либо попытается его похоронить, и просчитается, либо, убоявшись ответственности, перешлет его дальше — тому же Берии или Ворошилову. Так или иначе, работа «охотников» станет известна в верхах без искажений, которые обязательно появятся в отчете Суслова.

На следующее утро я провел совещание с командным составом. Кущев сидел, не поднимая глаз, весь сжавшись.

— Товарищи, — начал я без предисловий. — Комиссия наркомата внутренних дел завершила работу. Отмечены как недочеты, так и положительные стороны. — Я посмотрел прямо на Кущева. — Особо отмечена слаженная работа штаба по материальному обеспечению экспериментальных подразделений. Благодарность объявляется всем.

Кущев медленно поднял на меня взгляд, в его глазах было недоумение и смутная надежда. Я не стал выносить сор из избы. Каждый сам выбирает себе роль. Хочет быть винтиком — его дело.

— Теперь о главном, — я развернул карту. — Опыт групп Горшкова признан успешным. Приказываю сформировать еще три такие же группы. На базе 24-го стрелкового полка. Командирам представить кандидатов к вечеру.

А вечером я диктовал Воротникову короткое, сухое донесение Штерну: «…комиссией майора госбезопасности Суслова недочеты устранены, положительный опыт обобщается и внедряется в частях корпуса…» Копия — в Москву, Берии. Пусть знает, что здесь не вредители, а созидатели. И что его человек выполнил свою роль и больше не нужен.

* * *

Вечерние сумерки густели над степью, окрашивая ее в сизо-лиловые тона. Я стоял у стереотрубы. Было подозрительно тихо. Даже привычный гул моторов с японской стороны стих. Эта неестественная тишина резала слух острее, чем вчерашний обстрел.

— Слишком тихо, — бросил я Коневу, который сопровождал меня. — Будто перед грозой.

— Разведка докладывает об отводе их передовых частей на вторую линию, — ответил начальник разведки. — Похоже, зализывают раны.

— Или готовят сюрприз, — мрачно усмехнулся я. — Передайте Смушкевичу — ночной вылет на разведку. Мне нужны фото их ближних тылов. И усильте наблюдение.

Вернувшись на КП, я попытался углубиться в бумаги, но тревожное предчувствие не отпускало. В голове всплывали обрывки знаний о японской тактике, об их фанатичной готовности к самопожертвованию. Отвод войск… Тишина…