— Это… нетривиальная задача. Сплавы алюминия… Возможно, мы могли бы проработать вариант с пластинами из стали «СИ-1»… Но это все в теории. Нужны испытания, стрельбы…
— Организуйте, — отрезал я. — Я добьюсь выделения полигона и боеприпасов. Главное, рассчитайте ТТХ — вес готового жилета, уровень защиты от пули и осколков на разных дистанциях. Срок на предварительные расчеты — месяц.
— Вы ставите невыполнимые сроки, товарищ комкор!
— Война ставит еще более жесткие сроки, профессор. Я не требую готовых изделий завтра. Я требую начать работу сегодня. Пока вы будете проводить расчеты, я буду пробивать решение о запуске опытных партий на одном из оборонных заводов.
Я понял, что в его голове уже крутятся формулы, варианты сплавов, схемы расположения пластин. Напрямую приказывать я ему не мог, но я бросил ему вызов. И для настоящего ученого это был лучший стимул.
— Ладно, — наконец выдохнул Малахов. — Мы возьмемся, но готовьтесь к сопротивлению. Генштаб будет против — скажут, это разоружит армию.
— С Генштабом я разберусь сам, — сказал я, собирая свои бумаги. — Ваша задача — дать мне железные аргументы в виде расчетов и опытных образцов. Спасем жизнь хотя бы одному из десяти бойцов — это уже победа. А сэкономленные на подготовке нового бойца средства окупят сто таких жилетов.
Выйдя из института, я почувствовал странное удовлетворение. Шлемы, жилеты… Казалось бы, мелочи, но из таких «мелочей» и складывается боеспособность армии. Боец, уверенный в своей защите, воюет лучше. А сбережение обученного личного состава было ключом к победе в долгой, тотальной войне, которая, я знал, неизбежно грядет.
Задумавшись, я не услышал скрипа тормозов. И обернулся только тогда, когда меня окликнули:
— Товарищ Жуков, можно вас на минутку?
Глава 15
Москва, Наркомат внутренних дел, кабинет Л. П. Берии
Народный комиссар внутренних дел СССР встретил меня в своем просторном кабинете, обставленном с подчеркнутой, почти буржуазной роскошью. Ноги утопали в ворсе ковра, свет ламп отражался в полированной столешнице красного дерева, мягкие кресла так и манили погрузиться в них. И все же я понимал, что разговор будет нелегким.
— Георгий Константинович, дорогой, прошу, садитесь, — с мягким кавказским акцентом проговорил хозяин кабинета. — Рад видеть одного из наших самых перспективных военачальников.
— Взаимно, Лаврентий Павлович, — отозвался я, пожимая его ладонь.
Как и Сталин, в реальности Берия не походил на того карикатурного персонажа, которого мне приходилось видеть в кино. Он указал на кресло, а сам занял место за столом, сложив руки перед собой. Его взгляд, внимательный и пронзительный, словно просвечивал меня рентгеном.