Больше ему, видать, нечего было сказать. Я повернулся и вышел, чувствуя на спине его взгляд — гневный, торжествующий и… испуганный. Он боялся моего провала больше, чем моего же неподчинения. Потому что за моим провалом последовал бы и его.
* * *
Ночь с двадцатого на двадцать первое сентября была черной и беззвездной. Я сидел в своем блиндаже на основном КП, курил одну папиросу за другой, слушая неестественную, гробовую тишину. Приказ Штерна о возврате частей лежал у меня в столе, неподписанный с моей стороны.
Это было прямое неповиновение. Военный трибунал. Разжалование, а может — и расстрел. Воротников дремал, прислонившись к стене, но я видел — он не спит, а ждет. Все в штабе ждали. И дождались.
Ровно в 03:15 ночную тишину разорвал звук, похожий на одновременный разрыв тысячи бомб. Земля под ногами содрогнулась, заходила ходуном. Со стола посыпались карандаши, с треноги упала стереотруба.
Я выскочил из блиндажа. Весь восточный горизонт, там, где был центральный участок, полыхал багровым заревом. Это был не бой. Это был конец света. Сплошная стена огня и грохота. Казалось, сама земля вскрылась и изрыгала адское пламя. Японская артиллерия начала свою генеральную артподготовку.
Ко мне подбежал дежурный.
— Товарищ комкор! Связь с пятым и шестым участками… прервана! Сплошной огонь!
Я стоял и смотрел на это огненное месиво. Внутри не было страха. Была леденящая ясность. Япошки пришли. Именно так, как я и предполагал. Со всей своей мощью. Со всей своей яростью. И… недальновидностью.
— Ничего не предпринимать, — сказал я, и мой голос прозвучал странно спокойно на фоне всеобщего хаоса. — Ждать.
Я вернулся в блиндаж, подошел к рации.
— Соедините меня со штабом армейской группы. С командармом 2-го ранга Штерном.
Потребовалось несколько долгих минут, пока на том конце не взяли трубку. Я услышал его дыхание — тяжелое, прерывистое.
— Жуков? — его голос был чужим, сдавленным.
— Григорий Михайлович, — сказал я, глядя на пляшущие тени на стене от близких разрывов. — Вы слышите музыку? Кажется, дирижер вышел к оркестру. Генеральное сражение началось.
Он ничего не ответил. Лишь через мгновение я услышал короткий, сухой щелчок — он бросил трубку. Я аккуратно положил свою на рычаг. Теперь все было решено. Приказ Штерна был не выполнен. Теперь нас рассудит только развитие событий.
— Воротников! — крикнул я. — Передать Яковлеву и Терехину: «Молот на наковальне. Ждать команды „Ураган“. Ни шагу назад».
Глава 20
Штабной блиндаж сотрясался от близких разрывов. С потолка сыпалась земля, заставляя вздрагивать керосиновые лампы, отбрасывая пляшущие тени на сосредоточенные лица командиров.