— Они этого не ожидают, — парировал я. — Они ждут, что мы либо побежим, либо зароемся. Мы ударим им в основание «клещей», пока их ударная группировка увязла в боях с нашими частями на флангах. Мы разрежем их группировку пополам.
Риск был колоссальным. Если я ошибся в расчетах, если японцы разгадают мой замысел, корпус будет уничтожен. А я, скорее всего, расстрелян за потерю войск и самоуправство. Но другого выхода не было. Сидеть и ждать, пока нас перемолотят по частям, было смерти подобно.
Я отдал приказы. Лучшие части — те самые танковые бригады и пехота, что прорывали оборону, — были скрытно переброшены для контрудара. Мы шли ва-банк. Исход операции, а с ней и моей судьбы, должен был решиться в ближайшие сутки.
Правда, я в любом случае не собирался принимать повороты судьбы с покорностью барана. Для обеспечения успеха задуманной операции, я заранее заготовил сюрприз и япошкам и собственному командование. И сюрприз этот готовился в тыловой тишине.
Глава 9
Приказ был отдан. Лучшие части начали скрытную перегруппировку. В штабе царило напряженное молчание, прерываемое лишь треском полевого телефона и скрипом дверцы сейфа, откуда я достал запасную, совершенно секретную карту. На ней были нанесены позиции, о которых не знал даже Кущев.
Воротников доложил о готовности частей. Я кивнул, глядя на светлеющий восток. Час «Х» приближался.
И тут эту предрассветную тишину разорвал нарастающий гул. Не с передовой. С севера. Оттуда, где по нашим данным не должно было быть крупных сил противника. Из-за гор выползала армада японских бомбардировщиков. Они шли на юг, в сторону наших тылов.
В штабе замерли. Все взгляды устремились на меня. Я видел в них отражение собственной, холодной как лед, мысли: они знают. Знают о нашем контрударе и бьют по оголенным тылам.
— В точности по плану, — мои слова прозвучали неожиданно громко в наступившей тишине. — Они клюнули.
Я повернулся к начальнику связи.
— Немедленно шифровка Смушкевичу: «Ночные ласточки». Повторить дважды.
Затем я взглянул на Воротникова.
— Передать в штаб фронтовой группы: «Противник начал запланированную операцию по дезорганизации нашего тыла. Приняты контрмеры. Прошу ускорить переброску резервов согласно схеме 'Багратион».
Адъютант бросился исполнять приказ. Я же подошел к рации.
— «Ястреб-1», я «Беркут». Начинайте охоту.
Ответ был лаконичным: «Понял. Выходим на цель».
А на земле уже рвались первые бомбы, но не на наших тылах. Японские бомбардировщики, не ожидая сопротивления, шли плотным строем. И в этот момент из-за вершин Хамар-Дабы к ним устремились десятки маленьких, юрких силуэтов. Это не были современные истребители. Это были те самые учебные «У-2», которые я попросил у монгольских товарищей.