Он мысленно представил себе русского комкора — Жукова. Того самого, о чьей стремительной карьере и жесткой воле теперь будут слагать легенды. Человека, который сумел разгадать их план и превратить его в катастрофу.
«Ты выиграл этот раунд, генерал, — подумал Танака с холодным уважением, — но война не окончена. Ты не все еще знаешь о своем противнике… И я продолжу охоту за теми, кто мешает тебе побеждать…»
* * *
День плавился в мареве жары и гари. Гул боя, еще несколько часов назад яростный и всепоглощающий, теперь стихал, превращаясь в отдельные, беспокоящие выстрелы и далекие разрывы.
Степь, еще утром кипевшая яростью встречного сражения, теперь напоминала гигантское кладбище техники и людей. Дым от горящих танков — и наших «БТ», и японских «Ха-Го» — стелился по земле черным саваном.
Я вернулся на свой КП, откуда несколько часов назад вел в бой последние резервы. Воротников принес чай, который мы и пили с начштаба, хрустя моими любимыми «Гусиными лапками».
Начальник разведки Конев, его лицо и гимнастерка были в саже и поте, подошел, тяжело опираясь на палку.
— Докладываю, товарищ командующий. Ударная группировка противника разгромлена. Остатки 7-й и 23-й дивизий, а также приданных им частей, отброшены и находятся в оперативном «мешке». Полное окружение завершим к утру, после подхода частей Потапова.
Он сделал паузу, глотнув воздух, как рыба.
— Противник оставил на поле боя свыше сорока подбитых танков, более семидесяти орудий. Потери в живой силе… предварительно, до десяти тысяч убитыми и ранеными. Трофеи подсчитываются.
Я кивнул, глядя на дымящееся поле. Десять тысяч. Ну что ж, пусть родственники погибших спросят у своего императора, ради какой-такой надобности их мужья, сыновья, отцы и братья сложили головы в этих далеких от островного государства степях?
— Наши потери? — спросил я тихо.
Конев потупил взгляд.
— Значительные. Только в танковых бригадах… до половины машин. Стрелковые дивизии понесли серьезный урон. Точные цифры…
— Я понял, — оборвал я его.
Точные цифры придут позже, в сухих сводках, которые я буду подписывать с каменным лицом. Сейчас в них не было необходимости. Я и так все видел. Кивнул начальнику разведки, чтобы присоединялся. В этот момент заквакал телефон.
— Штаб пятьдесят седьмой армейской группы, — проговорил связист и медленно поднялся, держа трубку на отлете. — Товарищ командующий! — срывающимся шепотом доложил он. — Москва на проводе…
Глава 21
В блиндаже мгновенно замерли все присутствующие. Кущев застыл с поднятой ко рту кружкой. Конев резко обернулся от карты. Даже привычный гул моторов словно отступил, уступая место тяжелой тишине.