— Есть.
Когда он ушел, я снова посмотрел на карту. Операция развивалась успешно. По всем канонам военного искусства нужно было затягивать петлю, методично уничтожая окруженного противника.
Однако в голове крутилась другая мысль. Опыт Афгана и знание будущих войн подсказывали: затяжные бои в котле — это дополнительные потери с нашей стороны. Озверевший в окружении противник будет драться до последнего.
Я вызвал к себе начальника оперативного отдела.
— Подготовьте предложение: утром предъявить японцам ультиматум о капитуляции. С гарантиями жизни, медицинской помощи и сохранения личного достоинства. Передать через парламентеров.
Командир удивленно посмотрел на меня.
— Товарищ комдив, они же не примут! Их кодекс бусидо…
— Их кодекс бусидо не учит, что делать, когда нет ни еды, ни воды, ни патронов, — перебил я. — Попробовать стоит. Если сдадутся хоть несколько сотен — это сэкономит нам время и жизни бойцов.
После его ухода я вышел из землянки. Стемнело. На западе, в районе котла, небо иногда озарялось вспышками выстрелов и пожарами. Там сейчас шла своя война — без линий фронта, в темноте, на истощение.
Ко мне подошел дежурный по штабу.
— Товарищ комдив, вас просит к аппарату командующий фронтом.
Я вернулся в землянку и взял трубку. Голос Штерна был ровным, без эмоций.
— Жуков, докладывайте итоги дня.
— Задача выполнена. Основная группировка противника в составе 23-й и частей 7-й пехотных дивизий окружена. Ведем бои по ликвидации.
— Потери?
— Уточняются. Значительные.
В трубке повисла пауза.
— Москва довольна. Но требуют ускорить разгром. Политуправление готовит материал для «Красной звезды». Нужен громкий успех к утру.
— Понял, — сказал я.
Громкий успех. А за ним — горы трупов. И наших, и японских. Черт с ними, с японцами, а вот своих жалко. Положив трубку, я снова посмотрел на карту. Все шло по плану. Моему плану. Ну почему вкус победы был горьким, как дым от сгоревших танков?
Следовало что-то предпринять, чтобы и приказ Москвы выполнить и своих бойцов несчетно не положить. Мой взгляд упал на условные фигурки, обозначающие авиацию. Ну что ж, вы уже не раз нас выручали в этой войне, поработайте еще раз.
— Соедините меня с комкором Смушкевичем, — приказал я связисту.
Глава 12
Ночь с 20 на 21 августа должна была стать последней для окруженной японской группировки. Я решил, что не стану бросать в бой сухопутные части, чтобы раздавить милитаристскую гадину и с наступлением темноты вызвал к себе Смушкевича.
— Яков Владимирович, ваши «ДБ» отработали днем. Теперь очередь «ночных ласточек». Подними в воздух все, что может летать. «У-2», «Р-5», даже учебные монгольские бипланы.