Смушкевич понимающе кивнул.

— Будем работать как ночные бомбардировщики, но грузоподъемность у них мизерная, Георгий Константинович.

— Им и не нужны тяжелые бомбы. Пусть берут осколочные бомбы малого калибра, зажигательные ампулы. Их задача — не разрушать, а изматывать. Не давать противнику спать, рыть окопы, подвозить боеприпасы. Создать впечатление, что мы бомбим их круглосуточно.

— Понял. Будем висеть над их позициями всю ночь. С неправильными интервалами.

Через час первая группа «У-2» поднялась в воздух. Тихие, почти бесшумные бипланы подходили к японским позициям на малой высоте, оставаясь незаметными для зениток. Летчики сбрасывали бомбы, ориентируясь на огни пожаров и вспышки выстрелов в котле.

Эффект превзошел ожидания. Небольшие бомбы не наносили серьезного урона, но их постоянное падение, взрывы и пожары лишали японцев последней возможности передохнуть. Они не могли организовать оборону, эвакуировать раненых, просто закрыть глаза.

К полуночи к бомбежке подключились машины посерьезнее — «Р-5». Они уже несли более тяжелые бомбы и вели прицельный огонь из пулеметов по любым признакам активности в японском тылу.

Я получал донесения от наших передовых наблюдателей:

— Противник в панике, мечется по территории котла! Не может организовать отпор!

Под утро, когда первые лучи солнца осветили дымное небо над Халхин-Голом, ко мне поступило новое донесение. Командир одной из наших частей на линии окружения докладывал:

— Японцы выбросили белый флаг! Группа офицеров просит переговоров!

Ультиматум подействовал. Деморализованные непрерывной ночной бомбежкой, без сна и надежды на помощь, они были готовы сложить оружие. Теперь и корреспондента «Красной звезды» можно засылать. Да и самому не мешает прокатиться до передовой.

Я посмотрел на карту. Котел еще не был ликвидирован, но его участь была предрешена. «Ночные ласточки» сделали свое дело — они сломили не укрепления, а дух противника. И это стоило куда меньше крови, чем штурм.

— Товарищ, комдив! — обратился ко мне Воротников. — К вам Ортенберг из редакции.

— Просите.

Адъютант посторонился и в штабную палатку вошел человек в форме с петлицами техника-интенданта 1-го ранга. Почему-то военным корреспондентами присваивались интендантские звания.

— Техник-интендант первого ранга Ортенберг явился по заданию редакции, товарищ комдив!

— Как вас зовут, товарищ корреспондент?

— Давид Иосифович, товарищ комдив! — откликнулся он. — Разрешите доложить обстановку в редакции.

— Докладывайте, Давид Иосифович.

Я жестом предложил Ортенбергу сесть на табурет. Кивнул Мише, чтобы сбегал за чаем. Тот побежал исполнять, а я уселся напротив корреспондента, приготовившись слушать. Редактор «Героической красноармейской» выглядел усталым, но бодрым.