Пришлось повторить, что он капитан Юсио Танака, был в плену, подвергался допросам, воспользовался случаем, бежал, угнав вражеский самолет, просит ему дать эшелон для пролета до аэродрома, на котором базируется его авиаполк.
Ответа не было. Да и самому беглецу стало не до переговоров, потому что с запада его вдруг атаковал вражеский истребитель. Это был «И-16», надо думать, один из тех, что уже сбивал самолет, на котором Танака служил штурманом.
Приподнятое настроение капитана резко пошло на убыль. Скорость вражеского истребителя превосходила возможности вражеского же биплана. Оставалось лишь маневрировать, уходя с линии выстрелов.
Закладывая вираж, Танака увидел внизу линию окопов и плохо замаскированные коробочки варварских танков. Даже в горячке боя, вернее — ухода от погони, беглец понял, что красные гайдзины разворачивают на берегу Халхин-Гола, армию вторжения.
Он резко пошел на снижение, рассчитав, что атакующий его истребитель не станет стрелять в непосредственной близости от своих позиций. Расчет оправдался. Очереди, выпущенные пилотом «И-16», оборвались.
До границы Монголии с Маньчжоу-Го остались считанные сотни метров. Надо только дотянуть. Ведь не станет же преследователь рисковать собой и аппаратом, подвергаясь опасности быть обстрелянным японскими зенитчиками.
Еще немного и он обязательно отвернет. Танаки обернулся. И выругался. «И-16» плотно сидел у него на хвосте, хотя и не стрелял. Внизу заблестели желтоватые воды Халхин-Гола. Граница! Еще немного и дома… Почему же молчит радио?..
И капитан Танака едва не заплакал, услышав в наушниках:
— Юсио Танака, ваше сообщение принято. Заходите на запасной аэродром. Курс…
Глава 7
К полудню я вызвал к себе Конева.
— Ну что, Илья Максимович? Есть реакция?
— Есть, Георгий Константинович, — кивнул начальник разведки. — Танака вышел в эфир, запросил эшелон. Ему, похоже, сразу не поверили, взяли паузу, потом приказали идти на запасной аэродром. Теперь будем ждать вестей.
— От кого?
— От нашего резидента в Квантунской армии. я запросил Главное управление, там пообещали подключить его к операции «Самурай». Будем вести совместную разработку племянника генерала Катаямы.
— Отлично, — сказал я, чувствуя облегчение.
Первый, самый рискованный этап был пройден. Теперь все зависело от того, насколько жадно японское командование клюнет на наживку. Только пусть теперь поработают товарищи из Главупра внешней разведки, а у меня своих забот хватает.
Ждать пришлось недолго. Уже через сутки воздушная разведка доложила, что японцы начали переброску частей 23-й пехотной дивизии с северного на южный участок фронта. Они всерьез готовились отражать наш «главный удар» там, где его не планировалось.