И все-таки не этот беспечный варвар привлек внимание японского летчика. Он уставился на самолет, что подрагивал от запущенного вхолостую мотора. Рядом бродил сонный механик.

Пилота нигде видно не было. Не исключено, что он появится перед самым вылетом. Сядет в открытую кабину этого летающего корыта и лишит его, капитану Танаку последнего шанса на побег, а значит — на будущее.

Танака рванул шнуровку полога. Часовой вздрогнул, вытаращился на выскочившего из палатки пленного японца. Тот вдруг подскочил, словно на пружинах, и обеими ногами сбил красноармейца с ног.

Затем вырвал из ослабевших пальцев винтовку и кинулся к самолету. Увидев бегущего к нему вражеского офицера, механик заметался, а затем послушно замер с поднятыми руками. Танака наставил на него винтовку. Выкрикнул единственное, что знал по-русски:

— От винта!

Механик закивал и рванул в сторону. И правильно — винт уже вращался. Пленный отшвырнул винтовку, запрыгнул на плоскость и скользнул в кабину. Он знал устройство и органы управления русского «У-2».

Аппарат оказался на удивление послушным. Взревев двигателем, он запрыгал по кочковатой почве и взмыл в стремительно наливающееся светом небо. Механик подобрал винтовку, заряженную холостыми и пальнул для острастки вслед.

Скорее всего, удирающий японец и не услышал выстрелов. Тем более, что вскоре по нему ударили боевыми, но не прицельно. Зенитная пулеметная спарка на вершине горы, командир расчета которой получил соответствующий приказ, прошила воздух очередями чуть выше набирающего высоту аппарата.

Комдив Жуков, наблюдавший за «побегом» в артиллерийский перископ, удовлетворенно кивнул начальнику разведки, который стоял рядом. Капитан Танака оказался еще более прытким, чем от него ожидалось. Он бежал не ночью, а на рассвете.

Сам беглец старался выжать из старенького биплана все, что только можно. Гайдзины промахнулись, но все же слегка зацепили аппарат. Впрочем — не смертельно. Тарахтелка продолжала месить винтом прогревающийся воздух, проваливаясь в незримые ямы.

Капитан Танака взял курс на юг, щуря раскосые глаза, когда в них попадали лучи, посылаемые Божественной Аматерасу, но уверенно сжимал рычаг управления. Он знал, что у красных гайдзинов далеко не на каждом самолете есть рация, но на этом она была.

Нашелся здесь и шлем с наушниками и микрофоном. Беглец надел его, настроил радио на известную ему частоту и принялся вызывать командный пункт своего авиаполка. Ответили ему не сразу. Понятно — не поверили.

Откуда в эфире взяться голосу пилоту шестьдесят первой эскадрильи, чей бомбардировщик был сбит во время безуспешного вылета на территорию «незаконно захваченной монголами».