— Я с ним долго разговаривал и кажется, понимаю, что это за птица…

— Любопытно.

— Капитан Танака искренне нас с вами презирает. Нас — это русских. Считает варварами…

— И потому — ротозейство красных гайдзинов для него нечто само собой разумеющееся, — подхватил я.

— Именно так, товарищ комдив… Однако есть в его имперском фанатизме некая червоточинка…

— Так, так, так… И в чем же она заключается?..

— Проболтался он, Георгий Константинович… Вернее, не то что бы проболтался, а скорее — оговорился… Похоже, не слишком-то капитан Танака доволен своим положением. Он летчик, из хорошей семьи, у него есть высокопоставленный родственник в Квантунской армии, а его зажимают, не дают следующего звания и так далее…

— Высокопоставленный родственник, говорите? Кто же?

— Не говорит, а применить к нему форсированные методы допроса нельзя.

— Нельзя, — кивнул я. — Нам нужна не отбивная, а гордый японский ас… Вот только наличие высокопоставленного родственника в Квантунской армии многое меняет, Илья Максимович.

— Совершенно верно, — откликнулся тот. — И я знаю человека, которому имя этого родственника известно, но поделиться с разведотделом корпуса этот человек не желает.

— Майор Суслов, — догадался я.

— Совершенно верно, товарищ комдив.

— А ну-ка, товарищ полковник, проводите меня к нему.

Он вскочил. Обрадованно схватил фуражку. Не свою — мою. Я протянул ему его головной убор. Конев недоуменно на меня уставился, потом засмеялся и мы обменялись фуражками. Вышли из юрты.

Над Хамар-Даба сияли звезды. Небо было совершенно ясное. Просматривалось от горизонта до горизонта. Идеальные условия для ночного налета вражеской авиации. Хотя — почему только вражеской?

Было бы весьма неплохо перед контрударом произвести такой вот ночной налет. Причем — не тяжелыми машинами, вроде «ДБ», а тем более — «ТБ», а чем-нибудь полегче. И — побесшумнее. Налетели, сбросили свой смертоносный груз, и растворились в темноте.

— Пришли, товарищ комдив, — вполголоса произнес полковник.

Я очнулся от своих мыслей. Мы оказались перед входом в блиндаж особистов. Часовой не посмел преградить нам путь. Мы вошли и застали начальника особого отдела корпуса в нижнем белье. Видать, собирался ложиться. Он остолбенело уставился на нас. Не ожидал.

— Товарищ комдив, — пробормотал Суслов. — Товарищ полковник… В такое время…

— Служба Родине, товарищ майор, не знает позднего времени, — я сразу же взял быка за рога. — А вы позволяете себе играть в прятки со своими товарищами, утаивая от них стратегически важную развединформацию.

Он потянулся за штанами, но я не собирался давать ему времени все обдумать. Да и в кальсонах человек ощущает себя менее уверенно, нежели в форме. А мне хотелось сбить с него спесь до того, как он очухается.