Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Редко военные заглядывали так далеко вперед.

— Я… подумаю над эскизами, — осторожно сказал он.

Из цеха Поликарпова я направился в КБ Туполева, вернее, в ЦКБ-29 — знаменитую «туполевскую шарагу». Попасть туда было не так-то просто. Все-таки — это ведомство госбезопасности, но товарищ Сталин позаботился о том, чтобы передо мною открывались все двери.

Меня провели к Андрею Николаевичу. Он, видимо обрадовавшись том, что видит генерала с армейскими петлицами, еще не зная о моем визите к Поликарпову, сразу начал рассказывать о своем новом бомбардировщике.

— … а вот «АНТ-42», товарищ комкор, он же ТБ-7, — с воодушевлением говорил он, — машина уникальная! Дальность, потолок…

— Андрей Николаевич, — мягко, но твердо прервал я его. — Стратегические бомбардировщики — это важно. Только сейчас остро не хватает другого — фронтового пикирующего бомбардировщика. Точного, живучего, способного наносить удары по японским укрепрайонам и колоннам с минимальным риском для своих войск.

Туполев нахмурился.

— Пикировщик? Это же не наш профиль…

— Ваш профиль — создавать лучшие самолеты в мире, — парировал я. — А задача — дать армии то, что ей нужно для победы. Представьте машину с мощным двигателем, с бронированной кабиной и автоматическим выходом из пике. Чтобы летчик мог целиться, как из винтовки.

Я видел, как в его глазах загорается профессиональный интерес, заглушающий первоначальное раздражение.

— Это… интересная задача. Требует проработки.

— Прорабатывайте, — сказал я, вставая. — Я включу этот пункт в доклад. И постараюсь, чтобы на вас смотрели не как на заключенного, а как на главного конструктора, решающего важнейшую государственную задачу.

Мой последний визит в тот день был в Наркомат связи. Там меня ждал самый тяжелый, но и самый важный разговор. Начальник Главного управления связи РККА, корпусной комиссар Н. Н. Алексеев, выслушал мои требования о тысячах новых радиостанций для танков и пехоты с плохо скрываемым скепсисом.

— Георгий Константинович, вы требуете невозможного! — развел он руками. — Промышленность не осилит такие объемы. Да и зачем танку рация? Командир флажками прекрасно…

— Товарищ комиссар, — голос мой стал стальным, — на Халхин-Голе из-за отсутствия связи мы теряли танки и людей. Без радиосвязи не будет ни управления боем, ни взаимодействия родов войск, ни побед в современной войне. Это не пожелание, это требование. Я внесу его в доклад лично товарищу Сталину. И предложу перепрофилировать часть заводов на выпуск радиоаппаратуры. Выбор за вами — возглавить этот процесс или уступить место тому, кто сможет.