— Приблизительные, — соврал я, помня точные цифры о «Тиграх» и «Пантерах». — Но тенденция ясна — броня будет толще, пушки — мощнее. Наша задача — создать машину, которая будет оставаться грозной силой не один год.

— Понимаю. — собеседник откинулся на спинку стула. — Вы предлагаете не эволюцию, а революцию. И сроки?

— Максимально сжатые. Опытный образец к концу следующего года. Я добьюсь, чтобы вам предоставили высший приоритет по ресурсам и кадрам.

Мы вышли из кабинета и направились в цех, где стояли несколько «БТ-7». Я положил ладонь на броню одного из них, холодную и тонкую.

— Эти машины очень помогают нам на Халхин-Голе, товарищ директор. Но следующая война будет другой. И нам нужен другой танк. Не для парадов, а для победы.

Он кивнул, глядя на свой будущий объект для модернизации с видом хирурга, готовящегося к сложной операции.

— Он будет. Я берусь за эту работу, но готовьтесь, Георгий Константинович, за нее придется бороться. В верхах многие считают, что и нынешние танки — более чем достаточны.

— Я знаю, — сказал я, — но в эту битву придется вступить мне. Ваша — создать оружие. А моя — доказать, что оно нужно стране.

Следующей точкой в моем московском маршруте было КБ Поликарпова, а затем — туполевское КБ. Мне нужно было протолкнуть идею пикирующего бомбардировщика и нового истребителя. Работа только начиналась.

Другие институты и конструкторские бюро

Следующей остановкой стал авиазавод №39. Меня провели прямо в цех, где в клубах металлической пыли рождались истребители «И-16». Главный конструктор, Николай Николаевич Поликарпов, выслушал мои претензии к его «ишачку» молча, лишь изредка поддакивая.

— Маневренность — да, хороша, — говорил я, глядя не на самолет, а на него, — но скорость, скороподъемность, вооружение — уже недостаточны. Новые японские самолеты уже превосходят их по своим характеристикам. Нам также нужен новый истребитель. Не уступающий им, а превосходящий их.

Поликарпов тяжело вздохнул.

— Я знаю, товарищ Жуков. Работаю над «И-180», но… — он махнул рукой в сторону цеха, — тут свои сложности.

Я понимал, о чем он. Сложности были. Что греха таить, многого не хватало советской промышленности. Да и система управления ею была далека до совершенства. Будь моя воля, я бы создал Государственный Комитет Обороны не в 1941, а прямо сейчас.

— Николай Николаевич, — я понизил голос. — «И-180» — это хорошо, но стране нужен задел на будущее. Нужен самолет с новым, мощным мотором, с убирающимся шасси, с защитой для летчика. Машина, которая будет господствовать в небе несколько лет. Не сейчас, а завтра. Все, что вам нужно для этой работы, я попытаюсь обеспечить.