В кабинете воцарилась тишина. Может, они не знали слова «камуфлирующий»?

— Вы говорите о камуфляже? — переспросил один из присутствующих. — Разработанном Барановым-Россинэ?

— Маскировочная окраска, — пояснил я, хотя впервые слышал эту фамилию. — Пятнистая, размытая или наоборот — однотонная, в зависимости от цвета местности, чтобы красноармеец сливался с нею. Не защитного цвета, который виден на любой поверхности, а под цвет песка, степи, леса, заснеженной равнины. Рисунок должен ломать силуэт. Крупные, неправильной формы пятна. Три-четыре цвета. Это резко снизит заметность бойца.

— Но это потребует изменения технологии окраски тканей, товарищ комкор, — проговорил ректор. — Такие ткани в СССР не производят. Нет красителей, нет технологий.

— Значит, нужно создавать, — жестко парировал я. — Война не будет ждать. Начнем с опытных партий, используя то, что есть. Ваша задача — разработать новый крой. И еще… — Я подошел к столу и взял образец ткани красноармейской шинели. — Шинель бойцу из постель и палатка, это так, но в атаке в ней, длинной, тяжелой невозможно быстро двигаться. Зимой она намокает и превращается в ледяной панцирь. Нужно принципиально иное решение. Главный принцип — одежда бойца должна быть легкой, прочной, удобной, не сковывающей движений, при этом соответствующей климатическим условиям.

— Я хочу напомнить вам, товарищ комкор, — снова заговорил ректор, — что у нас не научно-исследовательский, а учебный институт. Мы готовим кадры для нашей легкой промышленности.

— Потому я к вам и обратился, товарищ Канарский. Выберите из студентов группу талантливых, неординарно мыслящих ребят, дайте им, в рамках учебного процесса, творческое задание разработать новую форму для нашей армии, с учетом существующих в СССР технологий и материалов. В этой папке все требования, о которых я упомянул в нашем разговоре и еще больше — о которых я не упомянул. А также — мои примерные наброски того, как это должно выглядеть.

Я протянул ректору папку и наблюдал, как его сотрудники разглядывают мои наброски — странные, непривычные для этого времени, хотя и основанные на жесткой логике военных действий. Это была не прихоть, а необходимость, продиктованная опытом двух войн — той, что была, и той, что мне еще предстояло пережить здесь.

— Ваша задача, товарищи, — подвел я итог, — разработать эскизы и образцы новой полевой формы в трех вариантах: летнем, зимнем и для командного состава. Срок — один месяц. После этого доложим в Наркомат. Вопросы есть?

Вопросов было много. О стоимости, о перестройке производства, о сопротивлении Артиллерийского управления, отвечавшего за обмундирование, но я пока отмахивался. Рано пока обсуждать такие вопросы.