— Так, операция «Самурай», — кивнул начальник разведки. — С двойным дном название…

— Вот именно… Чтобы там ни нес этот япошка, оказавшись в руках своей контрразведки, командование Квантунской армии окажется на перепутье. Не поверив своему пилоту, оно рискует прозевать удар бронированного кулака русских, а поверив — пойдет на поводу у красных гайдзинов. При любом раскладе мы останемся в выигрыше.

— Понимаю, Георгий Константинович… «Секретные» документы я подготовлю. А что касается самолета…

— На этот счет не беспокойтесь, — отмахнулся я. — Самолет будет. Ваша задача — отработать легенду до мельчайших деталей. И когда самурай стартует, его полет следует направить таким образом, чтобы он не только увидел развертывание наших войск, якобы готовящихся нанести удар, но и мог запомнить примерное количество наших танков, бронеавтомобилей и пехотных подразделений.

— Неплохо бы подключить к этому делу и нашу авиацию, товарищ комдив, — проговорил Конев. — Пусть бы погоняли этого фанатика по кругу… Эту воздушную акробатику наверняка зафиксируют вражеские агенты среди местного населения и сообщат о ней японскому командованию.

— Дельная мысль, — одобрил я. — Я потолкую об этом с комкором Смушкевичем, хотя мне не хочется расширять круг лиц, осведомленных о предстоящей операции. В общем — делайте свое дело, Илья Максимович. На вас лежит основная работа по подготовке «Самурая».

Он ушел. А я, умылся под рукомойником, что висел снаружи, и завалился спать. Ночь выдалась беспокойной. Я ворочался на походной койке, прислушиваясь к звукам за стенами юрты. Где-то далеко слышался рокот мотора, наверное, трактора, что буксировал тот самый «У-2».

Я мысленно перебирал все возможные варианты предстоящих событий. Танака может заподозрить, что его побег подстроен. Что тогда? Тогда он прямо доложит об этом, когда попадет к своим. Какова будет реакция его начальников?

Прежде всего они будут обязаны доложить наверх, а уж как там отреагируют — просчитать трудно. В любом случае, нижестоящие не захотят брать на себя ответственность. А пока суть да дело — передвижение наших танков и броневиков зафиксируют вражеская агентура и воздушная разведка. Риск был колоссальным, но игра стоила свеч.

Утром меня разбудил взволнованный Воротников.

— Товарищ комдив! Срочная шифровка из штаба фронтовой группы! Лично от командарма Штерна!

— Давай.

Я сел на койке, вскрыл протянутый Мишей конверт. Текст расшифрованной радиограммы был коротким и сухим: «Комдиву Жукову. Немедленно доложите обоснование смены дислокации бронетанковых частей без санкции штаба фронта. Штерн».