— Это не совпадение, Лаврентий Павлович, — сказал я. — И он не сорвался. Я его выбросил.

Берия медленно откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. Ни тени удивления не мелькнуло на его лице.

— Продолжайте, — произнес он мягко.

— Это было на вторые сутки пути. Ночью. Я вышел на площадку подышать. Там была открытая дверь и человек, который вдруг бросился на меня с ножом. Нож короткий, с пробковой рукоятью и узким лезвием, как раз пригодный для удара между ребер. Я его подобрал. Он у меня в гостинице в чемодане.

— И как это вы умудрились? — спросил Берия с неподдельным интересом.

— Увернулся. А потом ударил ногой в грудь. Он и улетел с подножки под откос. Я не стал никому докладывать. Не хотел лишнего шума.

Берия несколько секунд молча смотрел на меня, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах я увидел холодное одобрение.

— Правильно сделали, что не стали поднимать шума. Зачем информировать агентуру врага. — Он помолчал. — Значит, японцы и их приспешники из РОВС не оставляют попыток. Сначала тот диверсант-неудачник Скорино, теперь вот этот… Это подтверждает правильность курса на усиление безопасности, в том числе и персональной. И показывает, что ваша боевая выучка, Георгий Константинович, не подвела вас и в такой… нестандартной ситуации.

Он подчеркнул слово «нестандартной», давая понять, что оценил и мое хладнокровие, и мою физическую подготовку.

— С этого момента, — продолжил Берия, и его голос вновь обрел официальные нотки, — ваша личная охрана будет усилена. Моими людьми. Не для контроля, — он слегка улыбнулся, видя, что я напрягся, — а для гарантии. Ваша жизнь и безопасность — теперь вопрос государственной важности. Вы слишком ценный кадр, чтобы японцы или кто бы то ни было могли безнаказанно охотиться на вас, как на зайца.

Я кивнул. Отказываться было бы глупо и оскорбительно. Да он и не спрашивал моего мнения, он информировал о решении.

— Понимаю. Благодарю за заботу.

— Не за что, — отмахнулся нарком. — Мы с вами, Георгий Константинович, каждый на своем посту, делаем одно дело. Охраняя вас, мы охраняем будущие победы Красной Армии. Так что давайте работать. А с этими… охотниками, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, — мы разберемся. Обещаю, больше они вам мешать не будут. До встречи!

Выйдя из кабинета, я почувствовал себя одновременно и более защищенным, и более уязвимым. Теперь за мной неотступно следовала тень человека, чья власть была почти безгранична, но эта же тень закрывала меня от других, куда более смертоносных угроз.

«Опель-капитан», на котором меня доставили в НКВД, отвез меня в гостиницу «Москва». Уже в холле я заметил человека, который вроде бы не обращал на меня внимания, но поднялся с дивана, сложив газету, и направился за мною.