— Откуда ты? — спросил сержант.

— Из Минска, — ответил курьер. — Из подполья я, связной.

— И куда же ты топаешь? — усмехнулся старший.

— В партизанский штаб товарища Бирюкова, передать пакет.

— Пакет где?

— В плаще, в подкладке.

Старший переглянулся с товарищами. Потом сказал:

— Ладно, пошли, там разберутся.

Гюнтер незаметно выдохнул, ясно, что это не особисты и даже не разведчики. Обыкновенные красноармейцы из боевого охранения. Подталкивая стволом автомата в спину, курьера повели на восток, в сторону русских позиций.

Передовая, командный пункт 13-й армии, восточнее Минска. 12 августа 1941 года.

— Генерал-полковник Гот? — спросил я, и переводчик тут же перевел мои слова пленному.

— General Oberst Goth, zu Ihren Diensten, — ответил немец.

— Вы взяты в плен. С вами будут обращаться в соответствии с Женевской конвенцией. Вы ответите на вопросы, которые вам зададут. И, возможно, вы еще увидите свою семью. Если, конечно, война не затянется.

Генерал-полковник молчал. Я понимал его. Что он мог сказать? Что проиграл? Что не ожидал такого удара? Что мы оказались сильнее? Я встал, прошелся вдоль деревянного щита, задернутого занавеской. Гот проводил меня взглядом понял, небось, что там висит карта.

— Вы хорошо воевали, генерал-полковник, — сказал я и добавил: — Но мы воюем лучше.

Гот опустил голову. Понимал, видать, что это правда. Я вернулся к столу, сел напротив пленного. Тот поднял голову. В глазах его не было страха, одна усталость и, кажется, любопытство человека, который хочет понять, как его переиграли.

— Вы Жуков, — сказал он.

— Да, — ответил я. — Это также верно, как и то, что вы Герман Гот, командующий 3-й танковой группой.

— Был командующим, — поправил он. — Теперь я просто военнопленный.

— Скажите, генерал-полковник, — спросил я. — Вы знали, что мы готовим наступление?

Гот помолчал. Потом ответил:

— Разведка докладывала о перемещениях ваших войск, но мы считали, что это военная хитрость, а на самом деле у вас нет сил для такого удара. Гёпнер сообщал, что нанес вам существенные потери… Мы думали, вы способны только обороняться.

— Вы ошиблись, — сказал я.

— Да, — бывший командующий 3-й танковой группой горько усмехнулся. — Ошиблись. Вы перебросили сибирские дивизии, доукомплектовали армии, накопили снаряды. Мы не заметили. Или не хотели замечать.

— А ваши соседи? — спросил я. — Гёпнер, Клейст? Они знали?

— Знали, но у каждого была своя задача. Гёпнер прикрывал Минск с севера, Клейст — с юга, а я в центре. Мы не ожидали, что вы ударите по всем направлениям сразу.

— Поэтому и ударили, — сказал я. — Когда враг ждет удара в одном месте, бей в трех.