— Это как раз понятно, товарищ…

— Для вас я пока — гражданин.

— Виноват, гражданин начальник… Меня предупреждали, что линия фронта не сплошная, а идет полосами — полоса нашей обороны, полоса — немецкой. Не удивительно, что я сбился с пути.

Капитан кивнул. Задержанный говорил именно то, что должен говорить. Вид у него простоватый, блондинистый, акцент имеется, но его вполне можно принять за белорусский. Чем не минчанин?.. И все-таки — чужой, особист чувствовал это.

— И тем не менее, гражданин Лазорович, — Юрлов постучал пальцем по пакету, — вы шли именно к немецким позициям. Ваши показания зафиксированы. Красноармейцы, задержавшие вас, подтверждают, вы двигались на запад. К линии фронта с нашей стороны.

Лазорович вздохнул, развел руками:

— Гражданин начальник, я же объяснял. В лесу темно, как тут разберешь. Мне сказали — иди на запад, там партизаны. Вот я и пошел на запад. А где свои, где немцы — я не знал. Я ж не военный, я подпольщик.

— Подпольщик, говорите, — проговорил начальник особого отдела и откинулся на спинку стула, не сводя с задержанного глаз. — И давно вы в подполье?

— С первого дня, как немцы вошли в Минск… Сначала в городе работал, потом меня сделали связным с партизанами. Вот Миронов меня и послал к Бирюкову.

— К Бирюкову? — переспросил Юрлов. — И что вы должны были ему передать?

Лазорович кивнул на пакет:

— Там все написано, гражданин начальник. В пакете. От полковника Миронова. Связь, значит, наладить, чтобы вместе бить немцев, когда наши на Минск пойдут.

Капитан взял пакет, повертел в руках. Он был завернут в сукно, прошитое суровыми нитками, скрепленными сургучной печатью без оттиска. Вскрывать пакет особист не спешил. Нужно было для начала понять, в чем смысл этого маскарада.

— А почему пакет был зашит в подкладку? — задал Юрлов нарочито бессмысленный вопрос. — Почему не в кармане несли или в сумке?

— Так осторожнее ж надо, гражданин начальник. Немцы нашли бы, сразу б поняли, что не простой я мужик. А в подкладке сразу и не нащупать…

— А вы, значит, простой мужик? — усмехнулся начальник особого отдела. — Простой мужик, который говорит, как по писаному. Топает в кромешной тьме через лес, нейтральную полосу и даже линию фронта. Не боится мин и патрулей. Идет прямиком к немецким позициям, а потом говорит: «Я сбился с пути». Не убедительно, гражданин Лазорович. Весьма не убедительно.

Лазорович опустил голову, но капитан заметил, как напряглись его плечи, как пальцы вцепились в колени. И это было не столько проявление страха, сколько попытка справиться с растущим раздражением.