Факт — не догадались. Казалось бы — так просто, взять и написать. Чего проще? А никому в голову не пришло. Впрочем, кажется, пришло.

— И я написал. Сразу два! — вытащил из кармана исписанные листки Михаэль. — А кому отдать, чтобы переслали?

— Передам, — заверил доктор Вебер. — Вот как все напишите, так вместе со всеми ответами и передам. Только лучше — в конвертах. Обратите внимание, ребята, конверты девушки склеили сами. И рисовали тоже сами. От некоторых конвертов очень приятно пахнет. Сами видите, пачка толстая, так что некоторые из вас получат сразу несколько посланий. Девушки, он такие, так что выводы делайте выводы сами. Ну что, начинаю раздавать?

Конечно, распечатывать и читать письма мы стали тут же, в столовой. Каждый из нас получил минимум по два письма. Юрген — целых четыре! Ну, этого стоило ожидать. Такой красавец! А вот то, что мне написал еще кто-то кроме Ангелии, меня удивило. Поэтому я сначала распечатал конверт, подписанный большой буквой М.

«Дорогой, Пауль. Вы — без сомнения очень симпатичный молодой человек. Очень жаль, что у вас такое плохое зрение. Право же, это странно, зайти в оранжерею и смотреть только на один бутон. Есть и другие цветы. Подумайте об этом. Может быть, еще не поздно приобрести очки? Ваша М».

Я хмыкнул, вспомнив миловидную пухляшку Матильду с вполне сформировавшейся грудью, и жадно схватился за конверт, скромно подписанный «Паулю от Ангелии».

Письмо было полно милой чепухи: про учебу, домоводство, про занятия вокалом. Но последняя строчка. Ах… эта последняя строчка.«Скучаю по вам, думаю о вас каждый день. Ваша Ангелия». Написала бы только это — хватило бы вполне.

От конверта нежно пахло лавандой. «Пашка, ты — влюбленный осел!» — сказал я сам себе.

Самое главное, что эти письмо словно заставили нас забыть о произошедшем там, на Ведьминой поляне. Мы теперь только и говорили, что о девчоночьих письмах, и кто кому что написал. Если доктор Вебер специально придержал почту для чего-тот подобного, то он поступил довольно мудро. Нет, этот доктор мне решительно нравился все больше и больше.

Радовало, что идеологических линеек перед сном Аксельбаум больше не устраивал. И еще мне показалось, что наш староста… прибухивает. Как совершеннолетнему ему полагалась одна кружка пива день, но вечером от него реально разило. Неужели общение с пышнотелой Хелено так подействовало? Хм… Это может пригодиться. Как там было в кино, «вино и бабы доведут до цугундера»?

Засыпая, я вспомнил о шифровке центру. Тут стоило задуматься. Шифровка должна быть такая, чтобы там, в центре после ее прочтения не покрутили пальцем у виска. И не положили бы в папку «Дезинформация». Надо как-то помягче. Но как мягче описать тот ужас, который видел своими глазами?