В общем надумал следующее: «Призрак — Центру. Под Берлином у городка Бернау Аненербе проводит секретные эксперименты с целью оживить умерших и создать армию зомби. Возглавляет проект лично В. Зиверс. Первые опыты дали положительные результаты. К опытам проявляют интерес высшие чины рейха».

В послании я уже не просил у Центра распоряжений, а подписался просто «Призрак».

Подумал, сообразил, что про «зомби» в Центре вряд ли поймут. Исправил на «армию оживших мертвецов». Теперь стало как-то понятнее. Подумал, стоит ли добавить про встречу с Гитлером? Решил не добавлять…

Утром на уроке алгебры я достал ароматный конверт, перечитал еще раз послание от дамы сердца и стал сочинять ответное чувственное письмо Ангелии. В письме тоже сначала не изложил ничего содержательного. А что писать? У нас даже домоводства нет. Не писать же про ожившего Пфайфера? Типа: «Милая Ангелия, вы помните того водителя Пфайфера что привозил нас в вашу школу? Так вот, он помер и лежал в гробу. А потом его привезли в лес оживили». Потом прикинул, что если напишу про оживление, придется писать и про покушение, и про поездку на Мессинга и про Гитлера. Про нашу встречу в коридоре.

Прикинул, что, скорее всего, мое письмо будет прочитано еще кем-то кроме Ангелии. И здесь, на выходе, и там — на входе. Постарался описать историческую встречу в коридоре как можно ярче. В качестве шпаргалки использовал передовицу из свежего номера «Беобахтер», где ярких эпитетов, описывающих фюрера было предостаточно. Если это послание когда-нибудь прочтут потомки, то скажут, что писал его ярый и убежденный нацист. Ну, а как еще?

Я посмотрел на Лотара. Тот тоже явно не дроби считал, что-то писал с затуманенными глазами на чистом листке в тетрадке. Кажется, белокурой Эльзе. Впрочем, все они там белокурые. Лотар заметил, что я списывал с газеты и попросил ее у меня. Видимо, с теми же целями.

Закончил я письмо тем, что очень скучаю и мечтаю ее, Ангелу, скорее увидеть. Запечатывать конверт не стал. Скорее всего, все равно прочтут. У нас же секретность!

Перед обедом Вебер письма у нас собрал и обещал, что доставят их адресатам в ближайшее время.

Следующая неделя прошла спокойно и даже скучновато. Лингард в школе не появлялся, видимо, работал с живыми мертвецами. На первом же индивидуальном занятии я рассказал подробно обо всем произошедшем в Бернау доктору Веберу, тот выслушал меня очень внимательно и сказал, что они с доктором Хоффмаом были против этой затеи.

— Пауль, ты — уже взрослый мальчик, — сказал доктор. — И многое сам понимаешь. Доктор Хоффман хочет развивать ваши способности. Но кто-то хочет применять их уже сегодня.