Они сделали четыре выстрела лежа, потом подошли к мишени ближе и стреляли стоя. Посмотрели свои мишени, записали результаты.

Когда пришла очередь стрелять нашей группе, доктор Баумайстер удивил снова. Указал на первый номер, куда лег Михаэль, выдал нам по четыре патрона и… сам изготовился вместе с нами к стрельбе. Только стоя. И когда прозвучала команда: «Огонь», он выхватил из кобуры пистолет, прицелился и очень быстро выпустил в цель все десять пуль.

А пистолет-то не простой. Это был черный «Маузер», который так любили снимать советские режиссеры в фильмах про гражданскую войну. А доктор, расстреляв обойму, быстро вставил в магазин новую, снял с пояса кобуру и прикрепил ее к рукоятке Маузера. Крепко прижал получившееся оружие к плечу и всадил мишень еще обойму.

Доктор дождался, когда мы расстреляем свои патроны и скомандовал: «К мишеням». У меня была одна семерка, две пули ушли правее в тройку, одна и вовсе улетела в молоко. Но мои результаты меня интересовали мало, все мы собрались около мишени доктора.

Центр мишени был плотно продырявлен многочисленными попаданиями. Вот это точность! А доктор-то оказывается, тот еще стрелок! Но главный сюрприз, оказалось, был впереди. Доктор совершенно равнодушно посмотрел на свои результаты и подошел к мишени Михаэля, на которой сиротливо виднелось единственное отверстие в «четверке».

— Плохо, Кремерс, очень плохо, — сказал доктор. — Никуда не годится. Будем пробовать еще. К стрельбе лежа приготовиться!

Он подозвал к себе инвалида, который принес десяток патронов и бинокль. Патроны доктор дал Михаэлю, бинокль повесил себе на шею. Михаэль лег и зарядил винтовку. Стал стрелять лежа с пятидесяти метров.

— Плохо, Кремер, плохо, — бурчал доктор, наблюдая за мишенью в бинокль. — Очень плохо. Ты — совсем пустая голова. Любой французишка сделает из тебя решето, пока ты попусту будешь палить из этой винтовки в небо. Еще четыре патрона!

От «пустой головы» доктор перешел к более изощренным ругательствам. К нему присоединился начальник полигона и теперь они вдвоем издевались над покрасневшим от обиды Михаэлем.

— Маленькие девочки из Потсдама стреляют лучше, — подтвердил начальник полигона.

А Баумайстер подозвал к себе Аксельбаума и Клауса, что-то им тихо сказал. Они кивнули и начали почти хором:

— Слабак! Из-за тебя все результаты насмарку, — с досадой сказал роттенфюрер.

— Ты, Кремерс, жрешь так много. Наверное, от этого у тебя кривоглазость и криворукость в придачу!!! — добавил Клаус.

— Жрать много вредно, — добавил подошедший инвалид и, кстати, закусил вареной куриной ногой на краюхе хлеба.