Едва фильм закончился, и в зал вышел доктор Вебер, все хором взмолились с просьбой показать кино еще раз. Мы понимали, что просьба — почти невыполнимая. До отбоя оставалось всего полчаса. Но доктор хитро улыбнулся и вернулся к кинопроектору. И запустил другое кино «Железный конь». Фильм тоже про индейцев, но совсем старый и немой. Доктор сел за рояль и подыгрывал в качестве тапера.

Все! Массовая истерия! Мальчишки есть мальчишки. Ну ладно, было нам по десять лет. А тут уже здоровые лбы, сны про девчонок видим. Но как только Клаус явился в спальню в головном уборе из куриных перьев, которые он спер на кухне, с топориком-томагавком, украденным там же, с «почти взаправдашним» луком, с лицом, раскрашенным гуашью, все как с ума сошли. Следующим утром сразу после завтрака, благо что было воскресенье, все принялись собирать перья и резать себе луки. Скрипя сердце пришлось присоединиться к массовому помешательству и искать пригодное дерево. Я не большой специалист в этом деле, но, кажется, для лука лучше подходили вяз или бук. А еще лучше — тисовое дерево. Я посоветовался с Лотаром, за неимением тиса мы решили остановиться на хвойных породах. Я хорошо помнил, что за оградой на берегу того самого лесного озера произрастало несколько приличных сосен и елей.

Воспользовавшись заветной дырой в ограде, мы добрались к озеру, выбрали приличную елку, вытащили ножи и стали резать приглянувшиеся ветки. Тут он и появился. Ну да, когда я вытащил нож и сделал первый надрез, воздух справа от меня словно потемнел, и из-под еловых веток в эту темноту выскользнула тень.

Сначала я подумал, что почудилось. Но Лотар тоже его увидел. Так и замер с ножом в руке.

— Пауль, не двигайся, — сказал он громким шепотом. — За твоей спиной что-то стоит.

Я осторожно развернулся. Это был тот самый дух, что преследовал Генриха. Или очень на него похожий. Теперь я мог очень подробно его разглядеть.

Очень худое лицо — высохшая кожа словно обтягивала череп, узкий хрящеватый нос. Но глаза не были рыбьими, как у воскресшего Пфайфера. Светлые, но не белесые. И они так же внимательно рассматривали меня.

— Ты кто? — после довольно долгой паузы спросил Лотар, крепко сжимая нож в руке.

— Бахр, — то ли представился, то ли поперхнулся призрак.

— Ты откуда здесь? — продолжал допытываться осмелевший Лотар.

Призрак указал на нож в моей руке.

— Руны на лезвии — твое имя? — спросил уже я.

— Руны вызова, — емко объяснил призрак. Не по-немецки сказал. На каком-то другом языке. Но я его понял. Не все, конечно, но понял.

Понять духа было не просто. Он общался не словами, а скорее — образами. То есть он не говорил «осень», а показывал лес с желтеющими листьями, когда хотел сказать «ветер», эта золотая листва начинала качаться. Смерь означала мертвая голова — череп, жизнь — зеленый росток, и так далее.