Маршрут я пока выбрал… кладбищенский. От кладбища до кладбища. Ходил между склепами, прислушивался к своим чувствам. Кладбищенские работники на меня смотрели подозрительно. Ну правильно, где это я собирался здесь плакат наклеить? Также я выбирался из трамвая, когда видел старинные особняки, надеясь, что там-то точно какая-нибудь потусторонняя херь должна быть. Но… Ничего. Даже ни намека! Последним вечерним автобусом я поехал «домой», едва успев на рейс. Всю дорогу стоял на задней площадке, хотя ноги от усталости гудели. Вместе со мной ехали Юрген и Михаэль, по их лицам я понял, что они тоже ничего не нашли.
Доложив о прибытии роттефюреру, я тут же сел на лавку у спортивной площадки и так сидел, ног под собой не чуял. Обидно было, что ничего не нашел. Да и все остальные тоже вернулись с пустыми руками. А Клаус к тому же прибыл в порванной рубахе. Рассказал, что заехал в какой-то пригород, и его там чуть не избила местная гопота. Едва сбежал.
Вечером после ужина нас снова собрали в Багряном зале для отчета. Никто ничем не мог похвастаться, но руководство не сильно огорчилось, велело продолжать.
Заснули мы в тот вечер сразу и спали, как убитые. А назавтра отправились вновь в Берлин. Генрих в автобусе сел рядом, я заметил, что он совсем не весел.
— Ну что, может, попробуем сегодня вместе? — шепотом предложил я.
Генрих испуганно замотал головой:
— Что ты, нельзя! Выгонят за обман! Велено по одиночке…
Ну велено, так велено. Все равно прокатались без толку. И завтра, и послезавтра, и послепослезавтра тоже результатов не было ни у кого. Только я заметил, что Юрген в этот день с нами не поехал.
— Он с утра в библиотеке, — тихонько шепнул мне Генрих. — Доктор Хоффман ему разрешил.
Библиотека? А вот это интересно. Я уже понимал, что моя система поисков подвела. Нет ничего потустороннего на кладбищах и в старинных склепах. Должно быть, а нет. Только мертвые люди. И в особняках старинных ничего не было. Хотя на третий день я точно что-то такое почувствовал, исходящее из особняка на Кайзерштрассе. Но особняк был окружен кованой оградой, а у ворот стояло два эсэсовца с автоматами.
По возвращению я радостно доложил про это доктору Хоффману и назвал точный адрес. Он усмехнулся и сказал: «Забудь. И лучше к этому дому близко не подходи». И глазами указал на большой герб Аненербе, висевший у него на стене.
— Слушай, кажется что-то такое есть в Бернау, — сказал тихо Генрих, когда мы тем же вечером чистили зубы перед отбоем.
— Что именно?
— Не знаю точно.
— А ты откуда узнал?
— Клаус с Юргеном переговаривались. Юрген — коренной берлинец. Он город знает, как свои пять пальцев. Он порылся в библиотеке и чего-то нашел. Он упомянул городок Бернау. А Клаус — ушлый, сразу ухватился. У него язык подвешен. Он там уже побывал и чего-то нарыл. Там точно что-то есть.