Мы с Генрихом переглянулись. Что ж, опять, получается, мимо. Зря прокатились. Вряд ли господина Лингарда обрадует легенда о старинной башне, где пытали несчастных женщин. А ведьмами они были, или нет, поди тут разбери…

— А ведьмы здесь жуткие были, — продолжил словоохотливый старичок. — Так оно и понятно, в ведьминой роще они свои шабаши устраивали.

— А что за ведьмина роща? — спросил я, ожидая услышать очередную легенду.

— Да тут, недалече, в кривом лесу, — сказал старик и указал рукой в сторону леса. — Деревья там кривые, потому и называется кривой.

Мы посмотрели в сторону леса, названного кривым.

— Пойдем, посмотрим. Зря что ли ехали? — предложил Генрих.

И мы пошли по дороге меж возделанными полями. Но едва мы вошли в лес, я почувствовал. Есть! Сперва не поверил себе. Замер. Прислушался к своим чувствам. Все верно! Есть!

Меня и в самом деле потянуло в глубь леса, как стрелку компаса к магниту. Я быстро свернул с дороги и зашагал сперва неуверенно, а потом все быстрее по еле заметной тропе. Так, будто невидимая нить протянулась из ничего. Нет, я ее не видел. Но шел и понимал, что иду прямо к цели. Генрих едва за мной поспевал.

— Что? Оно? Скажи, оно⁈ — повторял он то и дело.

Я не отвечал, когда тропа кончилась, я продирался сквозь кусты, раздвигал руками лохматые ветви. Точно! Чем дальше я шел, тем сильнее меня охватывало предчувствие… И было оно темным. Зловещим. Я понял, что это место силы никак не благостное. И лучше всего бы его вовсе не трогать, но отступать было поздно. Я почти не владел собой.

Лес стал настолько густым, что вокруг стало темно, как в сумерках, хотя был полдень. Тревога нарастала, и чаща становилась все гуще. И вот впереди мелькнул некий просвет. Поляна среди непролазной чащи. Я понял — это то, что я ищу. Еще с полминуты, и я оказался там.

Первое, что бросилось в глаза: искривленные деревья по северному краю поляны. Как будто их гнула, выкручивала неведомая сила. И трава на этой поляне росла неровно, пучками. Где растет, а где видна голая земля. Жуткое, искореженное место, скрытое от людских глаз в чащобе. Но самое страшное, самое темное было впереди. Сразу за поляной начиналась роща кривых деревьев. Прав был старичок — водовоз. Кривой лес, кривая роща, иначе и не скажешь. Ни одного нормального дерева здесь не было, все стволы и ветви искривлены, а то и вовсе завернуты штопором. И листья на деревьях черные, колючие. Таких не бывает!

Какое-то время я смотрел на рощу, чувствуя, как холодок подкатывает к сердцу. Идти туда не хотелось вовсе. Но что-то тянуло туда, манило, влекло…