— Не знаю, — сказал я неопределенно. — Юрген, кажется, умеет летать. И Генрих Штрайх, вот тот мог бы показать. Жаль, что его от нас забрали.

— Штрайх? И что же именно он мог? — заинтересовался Вебер.

Я в выгодном свете описал способности Генриха в отгадывании закрытых картинок и в «подслушивании голосов» через стены.

Доктор меня внимательно выслушал, сделал пометку в своей записной книжке.

— Хорошо, теперь давай подумаем, что можем показать мы с тобой. Кажется, у тебя получалось что-то в стиле Мессинга.

— Мессинга? — теперь уже удивился я. — Но Мессинг, кажется, еврей.

— Ну да, еврей, и что с того? — повеселел доктор. — Знаешь, я как-то был на его представлении. Что я могу сказать. Либо он — жуткий пройдоха, и все представление подстроено. Либо он реально ясновидящий. Он вызвал из зала человека, взглянул ему в глаза и рассказал о нем все. Где родился, на ком женился, сколько детей. Представляешь? А потом и вовсе, не видя человека, рассказал все про него, лишь подержав в руках его портсигар. Ну ладно, давай попробуем, как это получится у тебя. Видишь эти часы? Что ты можешь сказать об их владельце?

Легко сказать: «что можешь сказать». В последний раз «озарение» посетило меня в медицинском кабинете, когда эти чертовы доктора вкололи мне какой-то гадости. Брррр. Повторять подобные эксперименты на себе я совершенно не желал.

Я подержал в руках часы и ничего не почувствовал.

Кажется, доктор Вебер тоже понял это. Он достал из кармана плоскую жестяную коробочку, похожую на портсигар, открыл ее и протянул мне большую, величиной с вишню, круглую пилюлю.

— Попробуй с этим.

Я взял шарик, рассмотрел, понюхал. Запах какой-то знакомый. Похож на тот, чем пахли палочки у того тибетского монаха, что разжигал в классе свои ароматические штучки.

Я осторожно положил пилюлю на язык, проглотил. Чуть горьковата, но ощущения приятные, кажется, присутствует ментол.

Через пару минут я что-то почувствовал. Какое-то легкое кружение в голове. И какие-то тени на стенах.

Вдруг я вздрогнул, меня буквально пробрала дрожь. Что-то изменилось, мир в глазах моментально расширился. Словно из плоского и серого стал ярким и объемным. Я повертел в руках часы, тиканье их стало нестерпимо громким. Будто кто-то долбил молотом по наковальне.

Я очутился в большом зале с большой хрустальной люстрой под потолком, с большим, празднично накрытым столом. Все, все очень большое и красивое. Много цветов в вазах. Юбилей или иное торжественное событие?

Эти серебряные часы-луковицу торжественно вручил доктору Веберу высокий, худощавый человек, чем-то на него похожий. Отец или дед. Нет, скорее всего — отец. Подарил по случаю какого-то события, которое случилось не так давно.