Я долго пытался вспомнить, говорил ли про свободу кто-то из политических лидеров. Как правило, национальные вожди наоборот бились за свободу своего народа. А тут такое…

Теперь политзанятиям уделялось по два часа в день. Говорили и о четырехлетнем плане государственного развития, принятом на съезде. О невиданном подъеме производства, о километрах построенных автобанов. Отдельно — в который раз уже — о великолепной победе германских атлетов на Олимпиаде и о росте уровня жизни народонаселения.

С последними доводами было не поспорить. Голодных и бездомных, ночующих под мостами, никто здесь не видел. А Михаэль как-то признался, что впервые наелся, только когда нацисты пришли к власти в 1933-м. Тогда на площади в их городке поставили столы и давали еды, сколько хочешь. Он съел столько, что чуть не помер. Фельдшер едва его откачал.

Однако, съезд, оказывается, коснулся и нашей школы самым непосредственным образом. Наши научные руководители постарались отчитаться перед руководством Рейха об огромных успехах воспитанников. И главным достижением указали… обнаруженные мной «Ведьмину поляну» и «Кривую рощу».

Видимо, чего-то в этом отчете наши руководители перемудрили. Разнос последовал незамедлительно.

В школу приехали серьезные мужчины на серьезных авто.

Доктора Хоффмана вызвали в его собственный кабинет, и, несмотря на добротные и толстые стены дома, все мы слышали, как орал на него приехавший.

— Нужны не графики и схемы! — гремел грозный бас по коридорам. — Нужны реальные достижения! Что вы можете мне показать? Что я могу показать рейхсминистру?

И высокий чин громко и четко сообщил доктору Хоффману, как он с ним грубо и противоестественно поступит, если в ближайшее время не будет конкретных достижений. И посоветовал хорошенько подмыть зад.

После завтрака нам объявили, что уроков не будет, что воспитанники будут заниматься со своими кураторами.

Доктор Вебер вызвал меня в кабинет. Был он очень взволнован.

— Послушай, Пауль, я хотел бы тебя попросить…

Доктор не договорил, он нервно комкал в кулаке носовой платок, словно старался найти подходящие слова.

— Все так серьезно? — спросил я и предположил. — От вас требуют результатов?

— Да, Пауль, результатов и немедленных.

— Что-то случилось?

— Ну, ты слышал, наверняка, про комиссию. Это — очень важные люди. Завтра они хотят посмотреть, на что в школе потрачены огромные средства.

— Огромные? Наше содержание обходится так дорого? Сегодня на завтрак опять была ячневая каша. Никто на нее больше смотреть не может. Кроме Кремерса, конечно. Он сожрал две миски.