Самолет летел на приличной скорости, очень быстро снижаясь. Я уже мог разобрать внизу под крыльями самолета бесконечные ряды виноградных лоз, уходящие прямо в горы. Внизу — узкая полоса аэродрома в горной долине. И она уже очень близко. Я понял, что и в это раз посадка не получится и взял управление на себя. Потянул штурвал, прибавил газу, «Ме-109» свечкой взмыл в небо.

Самое удивительное, что это я, именно я взял штурвал на себя. Черт! Я никогда не летал. Я вообще высоты боюсь. Но сейчас я уверенно набирал высоту, пребывая в каком-то восторге. Пилот занервничал. Видно, я взял штурвал на себя слишком круто. Как бы не свалиться в штопор. Я поспешно вернул управление телом и сознанием обратно. Эрик Грабе быстро выровнял полет и послал машину на разворот, садиться. Видно, сам офигел от своих действий. На сегодня с него хватит. Сейчас сядет и сразу выпьет большой бокал холодного красного вина. Очень большой бокал! Струйка пота стекла по моей щеке из-под кожаного летного шлема.

— Пауль, Пауль, — услышал я откуда-то сверху.

Я поднял голову. Вместо прозрачного фонаря самолета — потолок купола беседки. И встревоженное лицо фрау Эммы. Я сидел на лавке в беседке, крепко сжимая платок и держа его обеими руками, словно штурвал. Очнувшись, непроизвольно провел платком по щеке, мокрой от пота. Ну и видение!

— Ну что, Пауль? — обеспокоенно смотрела на меня директриса.

— Цел ваш Эрик, — сказал я, возвращая почти промокший насквозь платок. — Жив и здоров. Учит курсантов летному делу где-то в Италии.

— А он думает… обо мне? — снова покраснела щеками директриса.

— В данный момент он думает, как бы ему приземлиться без аварии, — не стал я щадить чувств дамы. — Поверьте, это для него сейчас много важнее.

Директриса рассмеялась:

— Хорошо, хорошо, спасибо вам Пауль. Чем я могу отблагодарить вас?

— Вы не могли бы чем-то озадачить вон того красавца? — указал я на Феликса.

Директриса посмотрела, как Шульц обхаживает Ангелу, и понимающе кивнула. Подозвала Аксельбаума, что-то ему сказала.

Рыжий дылда тоже кивнул, вышел на берег, где ворковали парочки, и громко распорядился:

— Хватит болтать попусту. Сейчас будут подвижные игры. Шульц, марш за мной, поможешь принести мне мячи и волейбольную сетку.

Я подошел к Ангеле, сел рядом, словил на себе недовольный взгляд Шульца, который поплелся за старостой.

— Разрешите мне сегодня быть вашим кавалером? — спросил я.

— Конечно, конечно, — обрадовалась девушка. — Садитесь скорее, пока он не вернулся.

— Он вас обидел? — снова посмотрел я вслед Феликсу.

— Нет, что вы. Просто… Просто он много хвалится.