Мы с Лотаром еще пару раз ходили к Генриху. Тот, кажется, совсем поправился и даже начал улыбаться. Мы рассказали ему про поездку к девчонкам, он нам искренне позавидовал — «белой завистью». Более того, он вдруг вспомнил свое «выступление» в зале при комиссии.

— Я вдруг увидел их всех мертвых, — сказал Генрих совсем тихо. — Окровавленных, или с синими вывалившимися языками, как у Зиверса. Или обгорелого заживо, как Карл Зальц.

— Кто? — переспросил Лотар.

— Этот офицер СС, штандартенфюрер. Карл Зальц. Он ненавидит все подобное.

— Что подобное?

— Паранормальное, таинственное. Материалист. Говорят, он лично застрелил Яна Гануссена.

Знать бы еще, кто такой этот Ян Гануссен, подумал я. На улице я спросил про Гануссена у Лотара. Тот посмотрел на меня удивленно:

— Да ты что… Это личный провидец Гитлера. Про него еще в газетах писали. Он предсказал его приход власти и пожар Рейхстага. Ему даже памятник поставили при жизни. Поторопились. Он оказался евреем. Вот его и…

Лотар вытянул указательный палец и сказал: «Пиф-паф».

На следующий день после ужина меня вдруг вызвал Вебер.

Лицо у него было торжественное и озабоченное одновременно.

— Пауль, — произнес он, — хочу тебе сообщить!

Он сделал паузу, видно, ждал моей реакции. Не дождался. Продолжил:

— Тебе предстоит важное задание. Возможно, придется встретиться с очень сильным медиумом.

— Опять тот маг из цирка?

— Нет. Это совсем другой человек и ты, наверняка, про него слышал.

— Я заинтригован. А что именно надо сделать?

— Тебе расскажут. Это не завтра, не послезавтра, но скоро. Ты должен быть готов.

— Я готов. Но есть просьба.

Вебер замер на секунду.

— Слушаю.

— Можно мне завтра в город?

— Что, тетка приехала с Ростока? Соскучился по родне?

— Да, давно не виделся, — в общем-то даже не соврал я.

— Ну, я в принципе не против… — неуверенно проговорил доктор Вебер. — Успеваемость у тебя нормальная, учителя хвалят, но сам я этот вопрос решить не могу. Сам знаешь, все увольнительные в город только через доктора Хоффмана. Надо согласовать.

Доктор согласовал. Утром начальство дало добро, и я получил увольнительную до вечера.

Конечно, ни о какой родне я и не думал, а сразу рванул к ней, к Ангелике. Бегом добрался до станции, едва дождался утреннего автобуса, на нем доехал до центрального вокзала в Берлине, там пересел на трамвай, потом снова на автобус. По пути купил подарок — красивое пирожное в красивой упаковке. Деньги у меня были, остались из «командировочных» плюс та десятка, полученная от цыгана Марко.

Мне нужно было доехать в район Марцан. В общем-то недалеко, от Берлина всего пятнадцать километров. Правда, автобус был битком набит, и всю дорогу мне пришлось простоять, да еще следить, чтобы коробочка с лакомством не помялась. И еще на меня странно смотрели. Ну это понятно. Парень в форме гитлерюгенда, который утором едет в город — это нормально. Едет учиться в городскую школу. А вот из города в поселок… Что, с уроков выгнали?