В общем, встреча удалась, все были довольны и улыбались, даже Юрген. Я почему-то за него порадовался особо. Но всему хорошему приходит конец. В этот раз конец явился в виде штурмбанфюрера Лингарда. По всему эсэсман хорошенько поддал. Когда он вошел в танцевальный зал, от него в буквальном смысле разило. И не шнапсом, а натуральным английским бренди.

Он демонстративно посмотрел на часы:

— Господа курсанты, пора! Мальчики, у вас пять мнут на прощание. Через пять минут вас ждут в автобусе.

Мы с Ангелой сразу отошли в угол, к роялю. Остальные прощались весело и коллективно у патефона.

— Я хочу тебя снова увидеть, и как можно скорее, — сказал я.

— Я тоже, — вздохнула Ангелика.

Тот же автобус вез нас домой, водила с медалькой на кителе удивленно на нас посматривал, а все ребята были радостно возбуждены, словно выпили хмельного. На самом деле хмельного изо всех нас попробовал только Аксельбаум. Да еще как! Оказывается, дева Хельга за ужином угостила его шнапсом изрядно, потом они добавили тайком в углу за роялем, роттенфюрера как-то быстро развезло, в автобус он забирался уже заметно шатаясь. Так что от греха мы положили его на задний диван — проспаться.

А так все смеялись, наперебой говорили о случившейся встрече и предвкушали следующую, уже у нас. Даже Михаэль улыбался и рассказывал, какие «упоительно упругие были бочка» у его избранницы. Но больше всех изголялся, конечно, Клаус. Он «перетанцевал» всех дам, кроме Ангелы, и теперь сравнивал упругость их бочков под радостное ржание остальных. Пожалуй, только Юрген не участвовал в общем веселье, хотя и не был так грустен, как в начале.

Конечно, больше всех острот от Клауса досталось мне, как «однолюбу». Клаус вскочил, показал на меня и заявил:

— Но все мы только ручками за бочка попробовали. Ну и Михаэль даме щечки наслюнявил, типа — целовался. А есть среди нас один, кто сделал все в полной мере! Пауль-то… Наш Пауль — ух! Красавец! Никак, он девушку Ангелу того… Фьють-фьють. Но!!! Телепатически!

— Так ведь не зря тренируемся, — усмехнулся я, ничуть не обижаясь грубоватой шутке.

— Да, Ангелка хороша. Жаль, что полукровка, — громко добавил Феликс.

Вот ведь сволочь! Видно было, что Шульц нарывался. Я сжал кулаки, но поймал на себе взгляд Лотара. Тот незаметно мотнул головой. И верно, зачем нарываться на провокацию, зачем портить прекрасный вечер?

— Да, точно полукровка, — вскочил Лотар. — Вы заметили, какой у нее оттенок кожи? А глаза? Такие огромные глаза бывают только у мадьярок. Так бы и утонул в них. Эх, Пауль, завидую тебе, уж я бы с такой мадьярочкой зажег!