Что заболеваю, я почувствовал еще днем ранее, но тогда сигналы те проигнорировал с тем же преступно-раздолбайским настроем, как если бы реально накидался, чувствовал, что будет, что еще чуть-чуть – и перебор. Но в подобные моменты тебе пофигу, ты – в танке, поэтому пьешь ее, как воду, а она – не вода. Вот и в этот раз так было – ломота в руках-ногах тебе напоминает до боли знакомую, пост-тренировочную мышечную боль, горячо любимую тобой – ведь таким образом ты чувствуешь свое тело и готов сдохнуть от драйва, удовлетворения и гордости собой, до того славно потренировался.

Но это не то. И вот – корпоративка, но тебе не туда, потому что ты вдруг осознаешь, что упахался, ухайдокался и к тому же у тебя гребаная температура. У меня она в последний раз была тогда, при пневмонии.

Да, тут еще и Рождество это. Мои, понятно, ждали «нас с Оксаной» к себе. Уверен, ее родители – тоже, но об этом мне никто не рассказывал. Это здесь дилемма такая на Рождество. Ведь праздник-то семейный и отмечать его положено со своими родителями и детьми – ну что, 24-го, в Сочельник, к моим? А 25-го, на первый Рождественский, к твоим? Ладно, тогда на следующий год – наоборот. Ла-а-адно. С Анушкой у меня так и было. Так у всех.

Но теперь я вяло отмазывался, говоря, что на Рождество меня в этом году, скорее всего, ждут два очень стервозных проекта.

- Как же так? – всерьез сокрушалась мать. – И вы с Оксаной останетесь? Или она одна к своим уедет?

Про «Оксану» я вообще увиливал. Вот хрен кому скажу. Так и кормил родителей – не «завтраками» даже, просто говорил что-то, чтоб отстали. Скорее всего, они подозревали, что у нас не лады, но прямо не спрашивали.

А про два стервозных проекта – это я не соврал. Да их и не два, строго говоря, так что как тут не свалиться? – рассуждаю сам с собой наедине, лежа на диване. В спальню я не заходил более двух недель. Меня уже хорошо морозит, бьет жар, и я глотаю что-то, кажется, парацетамол. У меня дома не оказалось даже градусника и жаропонижающих, вот я и затарился всем в аптеке, спросив, что обычно принимают при гриппе. На что меня с благодарной радостью завалили чем-то.

Нет, с Оберштауфеном – это я, положим, загнул, рассуждаю, лежа в каком-то делириуме, отложим на следующий раз. Вот в Вестерланд можно было бы, только зимой на Северном повеситься впору. Или по фазе двинуть. Или одно вследствие другого. Холодина, пустота, одиночество, дождь и ветер этот орканный.Ваттенмеер – ваттовое море: образующиеся между приливами и отливами сумасшедшие километры топкого серого ила, в котором вязнешь чуть ли не по пояс – где еще на свете такое бывает?