Заметив, что я ее увидел, слегка растягивает ротик в крошечной улыбке. Краснеет. Твою мать, уверен, что у нее в этот самый хренов момент там все сделалось влажное. От этого и покраснела, стопудово.

Стараюсь приблизиться к ней неторопливым шагом – черт, место общественное, а ты – голодный зверюга, урод озабоченный. Слегка подвигаю ее в какой-то угол, там нам никто не помешает как следует поздороваться. Обнимаю за плечи, склоняюсь над ней, беру ее лицо в свои ладони. Рисую своими большими пальцами его контуры. Начиная целовать, чувствую, что лопну. Реально лопну. Вместо какого-нибудь там «привет, как ты» хриплю «Я скучал по тебе, Оксана», глядя ей в глаза нехорошим взглядом и сквозь брюки тыкаясь своим стояком куда-то в нее. Она была бы готова принять его прямо здесь и прямо сейчас, голову даю на отсечение. Жалобно так, с тоской, смотрит на меня и просит глухо: «Поехали уже скорей домой, Андрюш».

Мне так нравится, мне очень нравится слушать, как она зовет меня «Андрюш». От этих ее «Андрюш» во мне неизменно и сразу просыпается, закипает к ней нежность, в каком бы хреновом состоянии я ни был секунду до того. Но только не в то мгновение. Там мне не до нежности. Я же не вполне вменяем. Так, поздоровались. А теперь – она права, нужно рвать домой.

За руль села она и просто, без каких-либо слов или прелюдий раздвинула ножки и всю дорогу позволяла мне трахать ее там руками. Да, она в юбке значит была. Шлюшка моя маленькая... догадливая какая… На меня почти не смотрела, иногда сжимала мои руки собой, иногда, наоборот, раскрывалась вся. Пока мы делали это, она терпела и не кончала, даже почти не стонала, только приоткрывала ротик. Распахивала глазки в жалобном удивлении. Раскаляла закипавшую во мне похоть до температуры, при которой к чертовой матери лопается градусник. Меня в моем вожделении ее доводила до состояния звериной жестокости. Но держала себя в руках, машину вела. Умничка. Это я сейчас говорю, тогда же был не в состоянии что-либо думать.

Мы кое-как добрались до квартиры. Я втолкнул ее внутрь и закрыл за нами дверь – вот последнее, как-то запомнившееся действие, продиктованное тогда здравым смыслом.Я повалил ее на пол прямо в прихожей, что-то там с нас обоих сорвал, через секунду вошел в нее и трахал, рыча. Даже не заметил, кончила ли она, когда изливался там, у нее внутри. Были какие-то звуки, обрывки звуков, танцующие вихри чего-то вокруг нас, пляшущие вспышки точек с хвостиками.

Потом поднял ее, понес и столкнул на кровать. Так, первое напряжение снял, второе – на подходе. На сей раз меня хватило на то, чтобы раздеть ее полностью. Хотелось теперь оттрахать ее голой. Она тем временем успела тоже раздеть меня, и мы соприкасались уже нашими пылающими телами, занимаясь... любовью... если так можно было назвать ту дикую, взбесившуюся пляску. Очередной взрыв, всплеск эмоций и всплеск меня - в нее. Потом еще. Потом мы даже перешли к ласкам и разговорам до, после и во время секса.