- С восьмым марта, - говорю просто.

Вместо ответа она бросается мне на шею, обнимая своими длиннющими руками с букетом в одной из них и дарит такой страстный поцелуй, так жмется ко мне, несмотря на то, что я ну, как бы это сказать… после марафона, что я мысленно как следует пинаю себя: «Вот чего стоило раньше приволочь веник? И вообще, почаще дарить. Придурок. Видишь, как ребенок радуется».

А она между тем благодарно щебечет мне, томно закатив глазки:

- Андрюша, спасибо… какие красивые… не ожидала, что вспомнишь…

- Как не вспомнить, - пыхчу я, целуя ее с усердием, - такой… важный… праздник…

На самом деле не вспомнил бы сроду. Здесь это не красный день календаря, его никто не отмечает, далеко не все о нем знают. А чтоб поздравлять – упаси меня бог на работе даже заикнуться. Сочтут за… чудика какого-то. Нет. Просто я накануне подслушал один ее разговор с Ленкой, что живет и работает учительницей на юге, в общем, далеко. Она настолько занята устраиванием своей личной жизни, что еще ни разу не удосужилась нас навестить. По Оксанкиным словам, до «меня» все не так запущено было, но они тогда тусили вдвоем. Да уж.

Так вот, кумушки эти обсуждали козлов-мужиков, нас, то есть, которые «тут» совершенно распустились. Свой «Фатертаг , они, значит, гуляют, как черти». Это они про День Отца. По календарю католической церкви это – день вознесения Иисуса Христа. А среди местных мужиков его давным-давно превратили в бухательный праздник и отмечают в сугубо мужской компании с пивом, грилем и тэдэ. Есть конечно еще иМуттертаг , день вознесения св. Девы Марии, а значит – что? Правильно, День Матери. Но это реально для матерей, которым детки в детсаду цветочки и подарки дарят. Короче, восьмого марта они обе, такие вот бездетные, цветущие красотки «в пролете, стопудово».

Не то чтобы эти ее душевные излияния тогда как-то особо меня расстроили. Позабавили, скорей. Но, сам не знаю почему, за день до марафона тихонько свалил, пока она что-то готовила. «Ты же не собираешься сегодня бегать?» - крикнула она мне вдогонку, на что я только промямлил что-то невнятное. А веник после покупки упрятал в подвал и зорко следил, чтобы она туда как-нибудь ненароком не завалила.

А приятно, оказывается, цветы дарить. Прикольно. Мне почему-то вдруг кажется, что эта моя зардевшаяся от радости и моих поцелуев девушка в моих не первой свежести объятиях – так, душ, срочно – сейчас и сама похожа на один из тех розовых тюльпанчиков, которые она только что нюхала так восхищенно.

Она вдруг вспоминает, что у нас даже не во что их поставить.